Свинцовое Рождество 1914 года

Феноменальная война

Первая мировая стала феноменальной войной в истории человечества. И в технологическом, и в социальном, и в гуманитарном смыслах. Здесь впервые над головами солдат пролетели аэропланы, через траншею переползли танки, впервые один человек со станковым пулеметом смог  положить пехотный батальон, впервые на большую океанскую охоту вышли подводные лодки…

Первая мировая стала самой  кровопролитной войной в истории человечества. Беспрецедентное  число погибших военнослужащих и некомбатантов,  миллионы физически увечных и психически травмированных людей, крайняя ожесточенность, тотальный характер войны внушали эсхатологические ожидания. Обыватель в тылу, пехотинец на передовой, мужчины и женщины, старики и дети чувствовали наступление «последних времен».

И тем более удивительно, что именно эти «последние времена» явили миру удивительные образцы христианского миролюбия, да и попросту глубоко человеческого отношения к ближнему своему, даже если этот ближний был отделен от тебя  несколькими рядами колючей проволоки.

Один (и, пожалуй, самый яркий) из такого рода примеров - так называемое «рождественское перемирие». Обычно этим термином описывается серия  неофициальных прекращений боевых действий, которые произошли вдоль Западного фронта на Рождество 1914 года. Первая мировая бушевала к тому моменту уже в течение нескольких месяцев. Боль первых потерь, желание отомстить за гибель товарищей трансформировались в бескомпромиссную ненависть к врагу. Но немецкие и союзные (по большей части, британские) солдаты вышли из окопов, пожали друг другу руки и даже сыграли в футбол.

Хотя никакой статистики не велось, считается, что в «рождественском перемирии» принимало участие до 100 тысяч британских и немецких солдат. Братания на фронте происходили и прежде, и потом. Но никогда не достигали масштабов декабря  1914 года,  в частности, - из-за принципиальной позиции командиров, категорически запретивших любые дружеские контакты с врагом. 

«Они встретились на полпути и пожали друг другу руки»       

В начале августа 1914-го года Германия  «пронеслась» сквозь Люксембург и Бельгию, добившись серьезного прогресса. Однако ряд фланговых операций, совокупно получивших название «бег к морю», привел к формированию  единой линии фронта  от Лотарингии на юге до Ла-Манша на севере. Начинался кошмар «окопной войны». Противоборствующие стороны, как могли, укрепляли передовую, и, наконец, она стала практически неприступной. Прорыв линии  обороны противника был сопряжен с несоразмерным уровнем боевых потерь. Стало ясно, что проиграет тот, у кого раньше закончатся люди и пули.  Как писал британский рядовой Флеминг в письме матери:  «Это соревнование за возможность  убить больше всего в кратчайшие сроки».

В некоторых местах траншеи противоборствующих сторон находились всего в нескольких десятках метрах друг от друга. Близость врага позволяла солдатам перекрикиваться, отпуская в адрес противника язвительные шутки и едкие комментарии. Иногда для этих целей использовались  таблички на деревянных досках, попытки разбить которые прицельным огнем вызывали приступы смеха у авторов посланий. И этот хорошо слышимый смех из окопа напротив еще больше раззадоривал оппонентов.  Собственно говоря, возможность установления голосового контакта и стала одним из триггеров предстоящего события.

Еще одним фактором, способствовавшим неофициальному перемирию, стала, как ни странно, погода. Начало зимы в том году оказалось сырым.  Но в канун Рождества температура упала, земля покрылась инеем, прикрыв белым саваном наиболее жуткие детали пейзажа. Мир из уныло-серого стал праздничным, почти как на рождественских открытках. Воспоминания о доме, о семейных праздниках в такие моменты становятся наиболее острыми. Природа как будто бы сама  подготовила необходимые декорации для одной  из самых замечательных рождественских историй за последние две тысячи лет.

Наконец, солдаты обеих сторон получили из дома множество посылок, в которых, кроме теплой одежды, лекарств и писем, были рождественские подарки и даже гирлянды из еловых ветвей. В общем, все сложилось одно к одному. Нетривиальная ситуация описана  во множестве писем британских военнослужащих, выдержки из которых потом публиковала местная пресса. Вот весьма художественный фрагмент одного из таких посланий:  

«Как я уже писал, мама,  наши окопы находятся всего в 30-40 метрах от немцев. На днях это привело к инциденту. У наших товарищей была привычка перекрикиваться с противником. Я передам тебе один из таких разговоров.

Из окопа:

- Доброе утро, Фриц! (Нет ответа.) Доброе утро, Фриц! (По-прежнему не отвечает.)  ДОБРОЕ УТРО, ФРИЦ!

Из немецких окопов:

- Доброе утро!

Из нашей траншеи:

- Как поживаете?

- В порядке...

- Иди сюда, Фриц.

- Нет. Если я приду, меня застрелят.

- Не бойся, стрелять не будем.

- Ну да, конечно...

- Иди и возьми сигарет, Фриц!

- Ладно, давай так - выходим вместе и встречаемся на полпути.

- Договорились!

Один из наших товарищей набил карман сигаретами и выбрался из траншеи.  То же проделал немец. Они встретились на полпути и пожали друг другу руки. Фриц взял сигареты и дал сыр в обмен».

Немцы начали праздновать на день раньше британцев, 24 декабря. Канун Рождества  в Германии - семейные обеды, колядки и подарки от Вайнахтсмана («Рождественский дед» в Германии). Вот и на фронте немецкие солдаты по старой памяти затянули рождественские песни и выставили над окопами подсвеченные фонарями елки. Британцы ответили на это пением своих собственных колядок.  Немецкие солдаты кричали на ломаном английском: «A happy Christmas to you, Englishmen!» («Счастливого Рождества вам, англичане!»). А в ответ раздавалось: «Same to you, Fritz, but dinna o’er eat yourself wi' they sausages!» («И вам того же, Фрицы, только не обожритесь колбасой!»).

Стрелок Дж. Рединг писал своей жене:  «Рано утром немцы начали петь и кричать: "Эй, англичане,  у вас есть лишняя бутылка шнапса? Если так, то мы пройдем половину пути, а вы - вторую половину". Вечером из немецких окопов донеслось: "Боже, храни короля", и "Home, Sweet Home". Ты можешь догадаться о наших чувствах. Позже, в тот же день они подошли к нам, и наши ребята вышли им навстречу. Конечно, ни у кого из нас не было винтовок. Я пожал руки некоторым из них, и они дали нам сигарет и сигар. В тот день мы не стреляли, и все было так тихо, что казалось сном. Мы воспользовались тихим днем и привезли наших мертвецов».

Еще одно свидетельство очевидца:

«Вы, несомненно, удивитесь, узнав, как мы провели Рождество.  В Сочельник  окопавшиеся напротив нас немцы стали кричать нам: "Сигареты", "пудинг", "счастливого Рождества" и "английский - это хорошо!"  Двое наших товарищей перелезли через бруствер и направились к немецким окопам. На полпути их встретили четверо немцев, которые сказали, что не будут стрелять на Рождество, если мы этого не сделаем. Они дали нашим товарищам сигары и бутылку вина, а также торт и сигареты. Когда они вернулись, я вышел еще с несколькими нашими товарищами, и нас встретили около 30 немцев, которые казались очень хорошими парнями. Один из них написал свое имя и адрес на открытке в качестве сувенира. Всю ночь мы пели им колядки, и они пели нам, и один играл "Боже, храни короля" на губной гармошке».

Ефрейтор Адольф Гитлер был против братаний

При этом следует помнить, что  хотя «рождественское перемирие» широко распространилось, оно не было всеобъемлющим.  В некоторых частях интенсивность обстрелов и перестрелок сохранялась на прежнем уровне.  В одном из британских писем, описывающих события тех дней, говорится: «Возможно, вы читали о разговоре на Рождество между нами и немцами. Это все ложь. Снайперы работали без перерывов. Так что не верьте тому, что вы видите в газетах».

Но локальных перемирий, и это факт, было действительно много.  Некоторые из них, надо признать, организовывались самими офицерами. Другие были подлинно неформальными. Кроме того, иногда попытка братания претерпевала фиаско.  Некоторые солдаты, выйдя из окопов с самыми мирными намерениями, были расстреляны противником. Во многих секторах перемирие длилось только рождественскую ночь, тогда как в других - продолжалось до Нового года.

По мнению специалистов, изучавших это явление,  братания явились следствием спада шапкозакидательских настроений, широко распространенных на начальном этапе войны. Люди по обе стороны фронта постепенно начинали осознавать, что война, в которой они принимают участие, будет долгой, кровавой и совсем не такой красивой, какой ее рисовали политики. 

Конечно, до христианского смирения перед врагами  было еще далеко. Но во главу угла уже встал принцип «Живи сам и давай жить другим». На разных участках фронта реализация этого принципа приобретала свой масштаб. В любом случае агрессия уступала место осторожному нейтралитету. А вот дальше все зависело от командиров и, что интересно, национальной принадлежности основной массы военнослужащих. Например, на тех участках фронта, где против британцев стояли пруссаки, братания как такового не было. Дело в лучшем случае ограничивалось  случайными соглашениями о прекращении огня, чтобы стороны могли забрать своих павших и раненых.   Там, где в окопах сидели баварцы или, к примеру, саксонцы,  противники могли вылезти из окопов и хотя бы немного поразмяться, сделать какие-то неотложные дела.  Любопытно, что одним из тех, кто выступал против всякого рода перемирий, был молодой ефрейтор 16-го баварского резервного пехотного полка Адольф Гитлер.

На Восточном фронте

Братания в декабре 1914 года происходили и на Восточном фронте. Там первый шаг сделали австро-венгерские младшие офицеры. Русские тоже не были настроены стрелять, и в конце концов солдаты встретились на ничейной земле. 

В следующие годы было предпринято еще несколько попыток «рождественского перемирия». Но высшее командование было уже начеку. Одной из мер стала активная ротация частей, дабы не допустить налаживания личных контактов между врагами. В начале зимы 1915 года были сформированы специальные летучие отряды, которым приказали атаковать вражескую линию обороны 24-25 декабря, в то время как полковая артиллерия  в эти дни обстреливала  нейтральную полосу.

Несмотря на все эти меры, некоторое количество перемирий все-таки произошло, но до размаха 1914 года было, конечно, очень далеко. Более того, некоторые офицеры, на свой страх и риск договорившиеся  о временном прекращении огня для похорон погибших, потом были преданы военно-полевому суду и приговорены к смертной казни.   

Несмотря на цензуру военного времени, сообщения о «рождественском перемирии» просачивались в прессу. За небольшими исключениями СМИ стран Антанты одобряли    способность молодых людей по обе стороны фронта слышать и говорить друг с другом не на языке насилия, видя в этом залог мирного сосуществования.  Некоторые британские издания называли войну «абсурдом и трагедией» и выражали сожаление, что ей суждено продолжаться.

В Германии распространение информации о «рождественском перемирии»  было минимальным. Многие газеты, сообщившие об этом, подвергли сильной критике пацифистов, утверждая, что братание с врагом равнозначно измене.  Во Франции, где цензура была наиболее сильной, о «рождественском перемирии» узнавали вообще из слухов. В общем, военным и политическим властям практически всех стран, участвовавших в Первой мировой, удалось сохранить воинственный дух, стойкость и сплоченность населения перед внешней угрозой.  

Всех стран, кроме одной…

Русский солдат воткнул штык в землю, предав сначала своего венценосца, а потом и саму идею Родины как сильного и несгибаемого государства. Но это не принесло ему мира и покоя.  Наоборот, Россия вверглась в пучину  братоубийственной Гражданской войны, которая, по меткому замечанию Михаила Шолохова, не закончится, наверное, уже никогда. 

Думается, что многие участники Первой мировой, в свое время поддержавшие политических авантюристов, даже не догадывались о той участи, которая их ожидает. 

Отказ от сопротивления обрекает нацию на  символическую смерть, ломая ее нравственный хребет. Это подлинный финал  свинцового Рождества 1914 года и важнейший урок на будущее.