«Мы для афганцев всегда оставались чужими»

- Норат Григорьевич, боевые действия в Афганистане разительно отличалась от прежних войн. Как известно, здесь не было ни фронта, ни тыла…

- Совершенно верно. Линии фронта как таковой не было, а места дислокации советских войск находились в окружении, противник мог находиться везде: в любой пещере, в любом кишлаке, на любой высоте. С другой стороны, и противник находился как бы в кольце наших войск. И вот ещё одно отличие: сам Афганистан окружали страны, политика которых не всегда была дружелюбной. В Пакистане, например, готовили моджахедов для оппозиции и тайными горными тропами переправляли их вместе с оружием и боеприпасами через границу.

Части и соединения 40-й армии столкнулись с тактикой и оперативным искусством тех стран, которые фактически тоже были участниками войны: США, Саудовская Аравия, ОАЭ, КНР, Иран, Пакистан. Поэтому штаб армии, проанализировав действия противника, выработал новые формы и способы действий войск. При этом учитывались особенности района предстоящих боевых действий: настрой местных жителей, этнический и религиозный состав, отношение к мятежникам и так далее. Но самое главное заключалось в том, что Афганистан - это же горы.

- Кстати, о горном ТВД. Как вы оцениваете степень подготовки советских войск к действиям в горных условиях?

- Нам пришлось воевать на высотах 3 000-3 500 метров и выше, в условиях резких перепадов температуры, отсутствия элементарной инфраструктуры, нехватки кислорода. К сожалению, наши части и подразделения не имели достаточного опыта ведения боевых действий в горах. Не были прописаны должным образом способы и формы действий войск на горном ТВД и в боевых уставах, поэтому личный состав к таким боевым действиям не готовился, а значит не были предусмотрены и специальные средства для действий в горах. Это было ошибкой в работе Главного организационно-мобилизационного управления Генштаба.

Не была приспособлена к таким условиям и наша техника. Например, БМП не могла поддержать пехоту в горных условиях, поскольку пушка «Гром» не имела необходимого угла возвышения. Уже по нашим требованиям были внесены соответствующие изменения в системы вооружений. Так появилась БМП-2 с крупнокалиберным пулемётом, у которого угол возвышения достигал 85 градусов, а танки Т-62 стали поставлять с двойным дном.

Кстати, когда мы зашли в Афганистан, на топографических картах были отмечены не все дороги. С серьёзными проблемами столкнулись и наши сапёры: противник устанавливал бескорпусные мины итальянского производства, а оборудования для их разминирования мы не имели. В результате пришлось создавать специальное кинологическое подразделение, только обученные собаки и спасли ситуацию.

Да что говорить о технике, если на первых порах в войсках даже обуви соответствующей не было. Воевали в кроссовках, которые приобретали здесь же, на местном рынке.

- Как известно, советским войскам противостояла не регулярная армия, а отряды повстанцев. Как такая особенность влияла на планирование боевых операций?

- Это была самая настоящая партизанская война, а психология партизан такова, что они избегают прямых столкновений. Совершенно другая тактика! И могу с полной ответственностью заявить, что опыта антипартизанской войны у нас не было. В военных вузах тактику действий партизанских отрядов и соединений мы не проходили. Поэтому всё познавалось на практике. Но я скажу, воевать с моджахедами непросто. Они хорошо знали местность, пользовались поддержкой населения, да и вооружение у них было современное. И что особо примечательно, у них была хорошо поставлена разведка - их лазутчики были буквально повсюду - в органах власти, армии, Царандое. Доходило до того, что командованию 40-й армии приходилось разрабатывать два плана операции: афганцам доводился один план, а нашим командирам - реальный.

Назову ещё одно существенное, на мой взгляд, обстоятельство. У нас солдаты и прапорщики, отслужив своё в Афганистане, уезжали домой, а их место занимало необстрелянное молодое пополнение. У моджахедов, естественно, никакой ротации не было.

- В должности начальника штаба 40-й армии вы подготовили и провели ряд успешных боевых операций. Расскажите...

- Например, боевые действия в районе Меймене-Дарзаб - это юго-западнее Мазари-Шариф, провинция Фарьяб. Здесь были сосредоточены крупные силы моджахедов и располагалось подпольное правительство оппозиции. Задача по их разгрому была выполнена силами подразделений 103-й воздушно-десантной дивизии и 201-й мотострелковой дивизии с применением Ми-8 Кундузского вертолетного полка. В боевых действиях также принимали участие бойцы афганской 8-й пехотной дивизии. Поддержку с воздуха осуществляла бомбардировочная авиация и вертолёты огневой поддержки Ми-24. Задача была выполнена успешно, потерь вообще не было. Успешными можно назвать и боевые действия в провинции Фарах. Здесь основными задачами были ликвидация бандгрупп и закрытие каналов продвижения караванов с оружием из Ирана. Также пришлось повоевать в пустынях Дашти-Марго и Регистан, в горном районе провинции Заболь. Отмечу, что все боевые задачи выполнялись во взаимодействии с подразделениями афганской армии.

- Наверное, особенной была всё-таки Панджшерская операция?

- Панджшерская операция, которая проводилась в провинциях Бамиан, Каписа и Парван, действительно имела ряд особенностей. Например, горы Гиндукуш в этом районе доходят до 5 886 метров. Кроме того, в Панджшере находилась самая крупная группировка моджахедов, численность которой достигла 5 000 человек. И она представляла серьезную опасность. А во главе стоял крупный полевой командир Ахмад Шах Масуд. Он имел хорошее военное образование и был опытным переговорщиком. Достойный противник.

Надо отметить, что обстановка в Панджшере и вокруг него сложилась довольно сложная. Это было главное направление по обеспечению 40-й армии, а также столицы Афганистана техникой, оборудованием и продуктами. И мы, и афганцы несли большие потери. В результате президент Афганистана Бабрак Кармаль был вынужден обратиться к советскому руководству с настоятельной просьбой окончательно разгромить отряды Ахмад Шаха. Было принято решение провести масштабную операцию, руководителем которой начальник Генштаба назначил меня.

Операция проводилась в период с 16 мая по июнь 1982 года. Было задействовано 36 батальонов - 20 афганских и 16 советских, общая численность войск составляла около 12 тысяч человек. В ходе подготовки к операции был применён метод оперативной маскировки: изготовлены два плана - рабочий и ложный, который и был доведён до афганской стороны. Более того, я сходил к послу СССР в Афганистане Фикряту Табееву и проинформировал его о предстоящей операции. А он, в свою очередь, поставил в известность премьер-министра страны, которому была вручена калька рабочей карты. Мы были уверены, что утечка информации неизбежна как через правительственные круги, так и через афганский генштаб. Что и произошло.

На самом деле основные силы начали наступление в направлении Панджшера. После нанесения мощных авиационных и артиллерийских ударов в долину вошли три батальона. Два  действовали в пешем порядке, продвигаясь по гребням высот, а третий наступал в направлении Руха и Базарака. Надо сказать, что вся долина и прилегающие горы были грамотно подготовлены в инженерном отношении: в скалах были оборудованы позиции для огневых средств, созданы узлы сопротивления и многоярусная оборона с искусно организованной системой огня. Однако, несмотря на то, что мятежники сражались ожесточённо, советские и афганские войска выполнили боевую задачу. В начале июня операция была завершена.

- Коль вы упомянули об участии афганских военнослужащих в боевых операциях, как они воевали?

- Хочу напомнить, какие задачи нам ставили перед входом в Афганистан: охрана жизненно важных объектов, а во время боевых действий мы должны были быть во втором эшелоне. Прямых боевых действий с моджахедами не предполагалось. Но мы не учли менталитет афганцев, их традиции. Афганцы хорошие воины и неплохо воевали, но только когда рядом были советские подразделения. Что бы там ни говорилось, мы для них всегда оставались чужими. А друг с другом они рано или поздно договаривались.