«Рэдкот» против русского солдата: Пиррова победа англичан

Не так давно Крым грандиозно отметил пятилетие со дня воссоединения с Россией. Тогда, в 2014-м, полуостров вновь стал частью нашей страны, как говорят, без единого залпа, но так было не всегда. Со времен греческих колоний этот полуостров - желанная добыча. Бился за полуостров и русский солдат, начиная с XVIII века.

Самая памятная бойня - Крымская война 1853-1856 годов. Тогда на этом клочке суши Российская империя противостояла западной коалиции, куда вошли Англия, Франция, Османская империя и Сардинское королевство. «Запевалой» всех боевых действий были «рэдкоты» - британские войска, прозванные так за ярко-красные мундиры.

Из учебников истории мы знаем, для России та кампания шла не очень гладко. В нашем поражении винили всех и вся: ошибки и злоупотребления командования, слабо развитую транспортную сеть, а главное - техническую отсталость страны. Против всей Европы пришлось воевать дедовскими методами и дедовским же вооружением.

Некоторые современные историки превозносят западного солдата, а нашу армию уничижают. С одной стороны, передовое оружие и технологии британцев, с другой - архаичное вооружение и тактика русских полков, но так ли было все на самом деле?

Расстановка сил

Английская армия к началу Крымской (или как ее называли в западноевропейских державах - Восточной) войны была сравнительно малочисленной.

В 1855 году она насчитывала 120 тысяч человек пехоты, 10 тысяч кавалерии и 600 пушек. При этом настоящий британский козырь поля боя тех лет - «ездящая артиллерия» составляла лишь пятую часть. Ее преимущество - артиллеристы на запряженных в связку резвых конях могли быстро сменить направление или фланг, чтобы внезапно ударить на нужном участке фронта. Такая поддержка даже в несколько орудий могла опрокинуть целое направление: получить картечью или гранатами во фланг - дело неприятное.

Первоначально англичан в поход на Крым вел фельдмаршал барон Фицрой Джеймс Генри Сомерсет Реглан, однако за год до окончания кампании Сомерсет погиб от холеры, и после недолгой генеральской чехарды в июне 1855-го командование «рэдкотами» принял генерал-лейтенант Уильям Джон Кодрингтон.

В день высадки англичан на Крымский полуостров Российская императорская армия в пешем строю насчитывала больше полумиллиона солдат. И это был настоящий мультинациональный коктейль: грузинские, черноморские, кавказские, оренбургские, сибирские, финляндские и десяток других линейных батальонов.

Конный корпус подбирался к сотне тысяч. Кавалерия подразделялась на кирасирскую, драгунскую и ребят полегче - уланскую и гусарскую и, конечно, казачьи полки.

Русская артиллерия вдвое превышала английскую и равнялась 1.134 пушкам, в том числе 232 пушки на конной тяге. Однако эти «стволы» не были так быстроходны, как британская «ездящая артиллерия». Впрочем, у русских в «рукаве» был припасен кое-какой сюрприз, о котором - чуть ниже.

До февраля 1855 года этой внушительной силой командовал светлейший князь, правнук петровского фаворита, генерал Александр Сергеевич Меншиков, после - князь Михаил Дмитриевич Горчаков, однако, несмотря на блеск эполет, званий и фамилий, оба главнокомандующих привели Россию в Крыму к катастрофе.

Но просто расстановки сил было мало: до сражений на реке Альма и под Инкерманом нужно было еще дожить -  и дойти. В вопросе снабжения обе армии изначально находились в равных условиях: на стороне британцев - огромный опыт колониальных войн в разных уголках Старого и Нового Света. Армия Российской империи была дома, и это, вроде бы, мгновенно упрощало снабжение войск, однако для нашей армии с самого начала все пошло из рук вон плохо. И вот почему.

Смертельно опасный парадный мундир

Обмундирование русского солдата в середине XIX века оказалось большой проблемой: неудобный, излишне обтягивающий крой камзолов и шинелей, высокие каски и кивера с султанами, в четверть центнера весом медные кирасы - все это красиво на парадах в Петербурге.

На передовой это было вредное и даже смертельно опасное облачение - оно сковывало движение, могло подвести в штыковой атаке. Прибавьте сюда ранец с личными вещами и едой, да тяжеленное ружье с тесаком, все вместе - не меньше 40 килограмм на русского брата.

«Рэдкотам» под таким весом спины ломать не приходилось - у английской пехоты обмундирование было не в пример функциональнее и легче российского.

Пошитый из знаменитого английского сукна шинель или камзол сидел удобно, не кололся и не натирал до кровавых волдырей. В специальной вещевой сумке боец с Туманного Альбиона нес запас белья - вторая фланелевая рубашка, носки, полотенце и даже ночной колпак. На спине к лямкам была приторочена скрутка одеяла.

Обувь - отдельная «песня». Британские военные ботинки и сапоги были не раз «обкатаны» в колониальных войнах во всех широтах, поэтому за удобство и надежность можно было не беспокоиться - при должном уходе они не изотрут ноги в кровь, даже в самом долгом переходе. Чего не скажешь про российскую: увидеть пехотинца, егеря или матроса в лаптях - обычная история тех лет.

Голод на своей земле

Еда - особая «глава» любой войны. Вся надежда выжить на марше у английского солдата была заключена в хлопчатобумажном вещевом мешке-ранце: в нем умещалось полкило сухарей, кофе, чай, сахар и рис, из приправ - соль и перец.

Всего же солдату его величества британской королевы полагалось полкилограмма галет, 300 грамм солонины или полкило свежего мяса. Плюс четверть бутылки рома. Был и НЗ - банка мясных консервов и горсть сухарей. Вода хранилась в жестяной фляге.

Кроме этого двухдневный запас еды для каждого солдата сгружался в обоз. Там же была походная палатка на 16 человек и необходимая для лагеря утварь: чаны, кастрюли, горшки.

У русского солдата паек ничего, кроме слез, не вызывал: все, на что мог рассчитывать воин царя Николая, - это семь фунтов мяса в месяц!

Это покажется невероятным, но, чтобы не умереть от голода, солдаты создавали артели, куда нижние чины сдавали свои жалкие копейки, чтобы закупать продукты оптом - так дешевле. Хуже всего русскому солдату в Крыму пришлось осенью и зимой 1854 года. Интенданты слали муку, похожую на камень, и горелые заплесневелые сухари. Солдаты толкли их в черную массу и носили в мешочках на поясе в качестве запаса еды.

В истории Крымской войны навсегда останется эпизод, когда французский военный корреспондент впервые увидел эти мешочки у раненых и убитых русских солдат. Поначалу он принял их за ритуальную горсть земли, но вскоре ужаснулся истинной правде: оказалось, что в мешочках был трехдневный солдатский рацион. Француз не мог поверить, что человек вообще способен есть такую пищу. И это несмотря на то, что мы воевали на своей земле.

«Гладкостволка» против нарезного «Энфилда»

Пехота в Российской армии подразделялась на линейную и легкую. Каждая «работала» по-своему: линейная - в сомкнутом строю, легкая - в рассыпном порядке. Легкую составляли егеря и карабинеры. В линейную шли обычные стрелки, гренадеры и спешенные драгуны.

Главная опора и надежда пешей рати тех времен - артиллерия. И тут Россия неожиданно «выкатывает» на Крымский полуостров свой главный артиллерийский «козырь» - ракетные батареи. В мирное время она состояла при петербургском ракетном заведении.

Ракетная батарея образца XIX века - это четыре огневых взвода по восемь треножных пусковых установок. И это была настоящая «убермашина»: ракеты - вчетверо дальше зарядов обычной артиллерии, минимум на четыре тысячи метров. Правда, рассчитывать на массивные залпы севастопольских «катюш» было бессмысленно: ракетных батарей было - по пальцам перечесть, да и снаряды быстро закончились.

Все на что мог положиться рядовой русский солдат в бою во время Крымской войны,  это гладкоствольное ружье. И тут «космические» технологии России заканчиваются: русские ружья мало чем отличались от тех, что били еще наполеоновских вояк, разве что вместо кремниевого замка был ударно-капсюльный. А что в итоге? Русская пехота могла прицельно бить по врагу только на дистанциях до 200 шагов.

Будет глупостью утверждать, что у русских не было нарезных винтовок, - это так называемый короткоствольный Люттехский штуцер образца 1843 года. Однако было их катастрофически мало - на них могли рассчитывать только егеря и спецкоманды метких стрелков, да и били они всего лишь вдвое дальше обычного гладкоствольного пехотного ружья.

Также печально в русской армии было и с пистолетами. Трудно поверить, но в середине XIX века кавалеристы и офицеры были вооружены переделкой пистоля образца 1809 года, разве что кремниевый курок поменяли на капсюльный. Понятно, почему многие предпочитали поскорее обзавестись трофеем англичан или французов.

А вот с холодным оружием у Российской императорской армии был полный порядок: тесак, проверенный рубкой Бородина или Ватерлоо, не раз спасал пехотинца или матроса в бесчисленных вылазках и рукопашных уже в Крыму.

Помните пассаж из «Левши» Лескова -  «англичане ружья кирпичом не чистят»?

А все потому, что  Англия с 1853 года стала поголовно вооружаться нарезной винтовкой «Энфилд». Британский ствол тоже заряжался с дула, но прицельно бил уже на 350-500 метров. Теоретически меткий стрелок мог «выщелкивать» защитников Севастополя на расстоянии в 1.800 метров!

Были в ходу и картечные мушкетоны с массивным стволом с раструбом. На вид грубоваты, но в ближнем бою и при штурмовке - вещь крайне эффективная: может «нарезать» противника не хуже дробовика спецназа.

Кроме этого у англичан была просто превосходная ситуация с личным стрелковым оружием: револьвер системы «Адамса» - это без преувеличения европейский Кольт точно с такой же философией.

Артиллерия ее величества британской королевы выдающихся образцов не имела, да и численностью была невелика, однако тактическая организация и отличная выучка арткоманд в бою давали прекрасную поддержку, а при осаде Севастополя - максимум разрушений и огня.

Вывод

Итоговую черту под Крымской войной подвел Парижский мир 1856 года. Да, Российская империя, которая громила Наполеона и гоняла по всей Австро-Венгрии повстанцев, неожиданно для всего мира проиграла. Казалось бы,  военно-технический перевес был на стороне английского солдата, потому якобы в каждой битве, будь то под Альмой или Инкерманом, именно «рэдкоты» вносили решающий вклад. 

Однако в дело постоянно вмешивался, как это не раз уже случалось с нашей страной, стойкий моральный дух русского солдата: именно он помог сделать невозможное - неизбежный триумф в Крымской войне превратился в пиррову  победу  Запада. Очень скоро Россия оправилась и в 1871 году вернула контроль над Черным морем, а шесть лет спустя взяла реванш в Русско-турецкой войне.

Что касается нашего противостояния в Крымскую войну, то русский солдат однозначно проигрывает по вооружению, снабжению и даже выучке. Но в стойкости и моральном духе «рэдкотов» с Британских островов он «разделывает» «под орех».