Биполярное расстройство Варшавы

Для кого-то сентябрь - поэтическая «золотая пора», однако в Польше этот месяц, а точнее, произошедшие в сентябре прошлого века события из года в год становятся предметом дискуссий, несущих, как правило, откровенно русофобский характер. Так, в этом году в Польше отмечается 82-я годовщина начала Второй мировой войны. В связи с чем местные мечтатели о «Польска от можа до можа» не преминули случаем напомнить, что именно их страна понесла «самые большие жертвы» за весь военный период. Такую идею, в частности, озвучил министр обороны Польши Мариуш Блащак.

«Германия и Советы лишили Польшу возможности нормально развиваться на целые десятилетия. Поляки боролись не только за свободу Родины и Европы, но и за всё человечество, за лучший мир, за мир без войны. И именно поляки понесли самые большие жертвы с точки зрения числа польских граждан до начала Второй мировой войны», - заявил он, выступая в Вестерплатте.

Ему вторил премьер-министр Польши Матеуш Моравецкий: он указал на историческую вину Германии за начало Второй мировой войны. К слову, игра на историческом чувстве вины немцев - очень популярный в Польше способ добиться от Германии каких-либо уступок.

На сей раз очередным поводом для требования репараций за старые грехи и новые «антипольские шаги» послужила заинтересованность ФРГ в сотрудничестве с Россией по «Северному потоку-2» и сглаживание острых углов по поводу позиции США по вопросам, связанным с газопроводом.

Автором призыва «громче кричать» оказался историк Войчех Поляк, известный разве что подобными истериками. Он уже неоднократно обвинял руководство Германии в «полном игнорировании». Однако стоит ли говорить, что последние годы польская экономика жива благодаря щедрым немецким инвестициям, и в конце концов Польша рискует однажды так же докричаться, как доскакалась майданная Украина? Больше всего поражает гонор Кракова не только в адрес своего основного финансового донора и партнёра, но и по отношению к Брюсселю. В частности, Польша испытывает огромные проблемы из-за судебной реформы 2017 года, которую в Евросовете сочли «отсталой» и «угрозой демократии и правовому государству». В связи с этой реформой были неоднократные разбирательства, а неисполнение Польшей решений Европейского суда привело к тому, что Еврокомиссия требует ввести санкции против Варшавы. Разумеется, такой поворот был воспринят Польшей как «акт агрессии», о чём 7 сентября сообщило агентство «Интерфакс».

«Еврокомиссия незаконно блокирует польские средства (из фондов Евросоюза) и требует штрафов. Это акты агрессии», - возмутился на своей странице в Twitter заместитель министра юстиции Польши Себастьян Калета. Его сторонники сочли действия Брюсселя «незаконной атакой» в то время, как «Польша защищает границы ЕС». Словом, Варшава абсолютно не стесняется применять удивительное сочетание несовместимых образов: вечно обиженной и гонимой всеми жертвы и всеевросоюзной защитницы от «российской агрессии».

Однако вернёмся к истории: как и предполагалось, ни Блащак, ни Моравецкий не упомянули о том, что сотни тысяч их сограждан с 1939 года и вплоть до окончания Второй мировой войны служили и полицаями, и карателями, и солдатами вермахта, а на претензии пострадавших польских евреев способны выдать только один ответ: «Поляки не несут ответственности за преступления, совершённые нацистами на территории Польши».

Панове то ли забыли, то ли не пожелали вспоминать, что в 1938 году Польша уже заведомо рассматривала СССР как врага и - как итог - воспрепятствовала защите Чехословакии, в придачу ещё и «откусив» Тешинскую Силезию. А с началом сотрудничества с Германией мечта о великом государстве «от моря до моря» стала выглядеть реальной, вследствие чего Польша принялась шантажировать Литву и требовать от неё закрепления за Варшавой Виленской области. До применения силы дело не дошло только благодаря вмешательству Москвы, однако мера оказалась временной, поскольку Варшава имела покровительство Гитлера и в дальнейшем начала проявлять агрессию по отношению к своим соседям. Уже вскоре, в апреле 1939 года, гитлеровская Германия окатила зарвавшегося вассала ледяным душем в виде денонсации польско-германского пакта о ненападении, подписанного в 1934 году, а 1 сентября немецкие войска ступили на польскую территорию.

И хотя оккупация Тешинской Силезии аукнулась Варшаве в тот же день, значительная часть поляков пошла воевать под немецко-фашистскими знамёнами.

К слову, самый первый концлагерь - Хелмно - был создан немцами на территории Польши с согласия местных же властей, и здесь не грех вспомнить заявление посла Польши в Германии Ю. Липского на предложение Гитлера выслать евреев из европейских стран в Африку на вымирание: «За решение еврейского вопроса … мы (поляки) поставим ему прекрасный памятник в Варшаве».

Блащак и Моравецкий не проронили ни слова о том, что даже в послевоенное время Польша была рассадником антисемитизма в Европе: например, крупнейший в Европе еврейский погром был совершён в польском городе Кельце. Жертвами стали десятки людей, вернувшиеся из концлагерей: погромщики - простые горожане, работники местного завода металлических изделий, - не щадили даже детей, стариков и беременных женщин. Впоследствии преступление осталось без осуждения, не говоря уже о наказании, а примас Польши Август Хлонд заявил, что массовые убийства не имели расовой подоплёки, а если в обществе и были проявления антисемитизма, в этом виноваты главным образом «евреи, которые в настоящее время занимают ведущие посты в правительстве Польши».

Помимо непосредственного участия в геноциде, Польша поставляла живую силу для военных нужд Третьего рейха - бойцы таких формирований, как «Армия Крайова», буквально истребляли несогласных. Поговаривают, что АК была якобы основной организацией польского Сопротивления, боровшегося против немецкой оккупации, а также выступала против белорусских, литовских и украинских националистов. Однако тайная директива Леопольда Окулицкого (последнего коменданта АК) свидетельствует о заинтересованности в коллаборационизме: «Мысль о возможности создания после войны польско-германского блока, направленного против Советского Союза, у меня зародилась ещё во время Варшавского восстания».

Что же касается ещё одного «красного дня календаря» - 17 сентября - у польских русофобов будет очередной повод изобразить из себя страдальцев - в этот день принято вспоминать о «вторжении» Советского Союза в Польшу в 1939 году, которое привело к присоединению западных областей Белоруссии и Украины к СССР. Довольно странное обвинение, учитывая, что к тому времени суверенной Польши уже не было.

О несостоятельности польских властей свидетельствовала нота советского Наркоминдела:

«Польско-германская война выявила внутреннюю несостоятельность Польского государства. В течение десяти дней военных операций Польша потеряла все свои промышленные районы и культурные центры. Варшава как столица Польши не существует больше. Польское правительство распалось и не проявляет признаков жизни. Это значит, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать. Тем самым прекратили своё действие договора, заключённые между СССР и Польшей».

Выходит, что поляки при таком раскладе ну никак не могли воевать с РККА. Исходя из этого получается, что сторонники идеи о «советских оккупантах» очевидно перевирают факты в попытках очернить Освободительный поход Красной Армии, благодаря которому сразу два народа воссоединились со своими собратьями, некогда жившими под польским панством как скот. Как итог - в попытках обособиться от памяти о безумных заигрываниях с Советским Союзом и Третьим рейхом Польша выставляет обе стороны виноватыми, а себя - жертвой обстоятельств и злого умысла. И неудивительно, что истерические визги Варшавы никто не воспринимает всерьёз - ведь как себя поставишь, такое отношение к себе и сыщешь.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.