Турецкий марш: вооружая Африку, Эрдоган хочет утвердиться на Чёрном континенте

Высокие гости - кто они?

Среди них - такие киты турецкой оборонной промышленности как TAI (Turkish Aerospace Industries - государственная аэрокосмическая компания), Roketsan (Roket Sanayii ve Ticaret A. S. - крупнейший разработчик и производитель оружия, в том числе реактивных боеприпасов и управляемых бомб), BMC (производитель гражданских и военных грузовиков и бронетехники), Otokar (производитель автобусов и военной техники), Tais Shipyards (компания, работающая в области военно-морского судостроения и предлагающая экспертную и инновационную помощь клиентам по всему миру), Aselsan (оборонная корпорация-разработчик и производитель систем цифровой радиосвязи для армии, флота и ВВС) и другие.

Гости провели в Абудже два дня. За это время они представили свою продукцию и рассказали о собственных ноу-хау министру обороны Нигерии Баширу Салихи Магаши и высшим военным чинам африканской страны - начальнику Генерального штаба Лео Ирабору, командующему Сухопутными силами Фаруку Яхайе, маршалу авиации Исиаке Оладайо Амао и контр-адмиралу Аввалу Зубару Гамбо.

Договорённость о нынешнем визите была достигнута в кулуарах недавно прошедшего в Стамбуле 3-го саммита Турция-Африка (17-18 декабря 2021), когда глава нигерийского оборонного ведомства Башир Салихи Магаши провёл обстоятельные переговоры со своим турецким коллегой Хулуси Акаром. Во время встречи стороны договорились сотрудничать в области подготовки военных кадров, но главное - поставок вооружений и военной техники.

В воздухе, на суше и на море

Турки решили ковать железо пока горячо: не прошло и месяца, как нигерийцам была продемонстрирована бронетехника от BMC, Otokar и Katmerciler, а также ракеты от Roketsan. Надо сказать, что продукция названных компаний уже достаточно представлена в Африке, но Анкара теперь хочет наладить совместное производство с нигерийской государственной оборонной корпорацией DICON (Defence Industries Corporation of Nigeria), чтобы взять на себя обеспечение подвижным составом всей армии Нигерии - по данным Global Firepower, четвёртой по мощности и одной из самых многочисленных в Африке.

Нигерийским Военно-воздушным силам турки предложили ударные вертолёты T129 Atak от компании TAI, которая рассчитывает вытеснить с африканского рынка франко-немецкую Airbus и индийскую HAL.

В прошлом октябре стамбульская судоверфь Dearsan получила заказ на поставку в Нигерию двух патрульных катеров OPV 76. Теперь на сотрудничество с нигерийскими Военно-морскими силами рассчитывает ещё и Tais Shipyards.

Но турецкие производители военной техники стремятся захватить рынки не только крупнейших стран континента. Например, Katmerciler (основанная в Измире фирма-производитель специализированных машин, в том числе военных автомобилей и бронетехники) пытается продать свою продукцию Гамбии - самой маленькой (11 тыс. кв. км) стране в континентальной части Африки. Точнее, речь идёт о завершении сделки по продаже 20 бронеавтомобилей Hızır, являющихся собственной разработкой компании.

Техника изначально предназначалась для оснащения батальона вооружённых сил страны, который предполагалось развернуть в рамках многопрофильной миссии ООН «Минусма» в Мали. Сумма контракта составляет всего 11 миллионов долларов, причём 10% расходов берут на себя турки - в качестве безвозмездной помощи. Гамбия должна заплатить всего 15% авансом, а остальные 75% уже по факту доставки бронемашин. Более того, соглашением предусмотрено, что авансовый платеж осуществит ООН, если техника будет действительно развёрнута для миротворческой миссии.

Однако в самый последний момент у турок возникли серьёзные сомнения в платежеспособности гамбийцев, и переговоры застопорились. За их ходом внимательно следили из Анкары другие турецкие компании - Otokar, Nurol Makina и BMC, тоже заинтересованные в местном рынке. К тому же Турция тесно сотрудничает с Гамбией и на официальном уровне, занимаясь подготовкой кадров для армии, спецслужб и полиции.

С помощью мягкой (и не очень) силы

Во время последней встречи в Стамбуле президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган и президент Центральноафриканской Республики Фостен-Аршанж Туадера договорились об открытии посольств в столицах своих стран. Это - в дополнение к тому, что сегодня Анкара уже имеет 43 дипломатических представительства на Чёрном континенте - против 12 каких-то 10 лет назад.

Растущее турецкое присутствие - это не только объём торговли с африканскими странами, превысивший в 2021 году 25 млрд долларов (более чем пятикратный рост за последние 15 лет), но и реализация множества программ - чисто гуманитарных и не очень.

Например, Красный Полумесяц и Турецкое агентство по ликвидации последствий стихийных бедствий и чрезвычайных ситуаций (AFAD) лечат, проводят иммунизацию населения и оказывают другую помощь людям, не имеющим доступа к медицинскому обслуживанию и страдающим от нехватки продовольствия.

Не менее активны в Африке и турецкие религиозные фонды, предлагающие молодым африканцам стать имамами, получив теологическое образование в Турции. На сегодняшний день в духовных учебных заведениях страны проходят обучение более 5 тысяч граждан африканских государств, часть из которых получили турецкие гранты.

В этой связи особо следует отметить государственное управление по делам религий Турции и подконтрольный государству исламский фонд «Маариф» («Образование»), которые управляют почти 200 школами в 25 странах континента. Задача, которую ставит перед собой Анкара, понятна и вполне достижима в перспективе: воспитать новую, ориентированную на Турцию африканскую элиту. Ну и попутная цель: максимально ослабить или даже свести на нет влияние Франции в её бывших колониях.

В турецких школах франкофонной Африки предлагаются курсы на английском языке. «В отличие от Франции, Турция может себе это позволить, и в этом часть её успеха», - считает Байрам Балджи, научный сотрудник Французского института анатолийских исследований и приглашённый специалист в вашингтонском офисе Фонда Карнеги.

Ещё Турция, используя своё дипломатическое, военное и экономическое влияние, всё чаще позволяет себе оказывать мягкое давление на африканские правительства. Пока, правда, лишь в некоторых вопросах. Это отчётливо видно на примере противостояния президента Эрдогана и его политического оппонента - проживающего в США Фетхуллаха Гюлена, основателя влиятельного общественного движения «Хизмет» («Служение»).

В своё время «Хизмет» открыло сотни школ по всему миру, в том числе в постсоветских странах Центральной Азии и даже в России (в Москве такая школа была в районе метро Юго-Западная), но после ухода Гюлена в глухую оппозицию официальные турецкие власти сделали всё, чтобы большинство этих заведений закрылось.

В Африке Анкара также использовала все рычаги, чтобы закрыть «гюленские» школы или передать их под контроль правительственного фонда «Маариф». Так уже произошло в Сомали, Экваториальной Гвинее и Эфиопии, теперь, не исключено, произойдёт и в Центральноафриканской Республике, где позиции «Хизмет» до сих пор сильны.

Новость о возможном открытии в ЦАР турецкого посольства была негативно встречена частью местной элиты, связанной с руководством школьного комплекса «Гэлакси» в Банги. В школе учатся дети многих министров и высокопоставленных чиновников. Министр образования Мукаддас Нур и спикер Национального собрания Симплис Матье Саранджи (его жена Эвелин входит в руководство школы для девочек) уже не раз отвечали отказом на требования официальной Анкары передать школу под управление фонда «Маариф».

Все средства хороши?

Дополнительные дивиденды приносит Турции использование в Африке исламского фактора. В той же Центральноафриканской Республике в ходе гражданского конфликта было разрушено более 400 мечетей. Предприняв активные шаги по их восстановлению, Эрдоган уже одним этим завоевал симпатии мусульман, составляющих примерно 10% населения страны. Кроме этого, осенью 2014 года в ЦАР был направлен турецкий воинский контингент численностью 12 тысяч человек. Помимо поддержания мира и спокойствия, военные, пребывание которых в рамках миротворческой миссии ООН было продлено в 2020 году, активно занимаются сбором информации о мусульманской общине ЦАР, её проблемах и потребностях.

Критики Эрдогана утверждают, что турки под видом гуманитарной помощи тайно завозили в Африку оружие, предназначавшееся, в частности, боевикам коалиции Селека в ЦАР и базирующейся в Нигерии и связанной с ИГИЛ (здесь и далее - террористическая организация, запрещённая в РФ) группировки «Боко Харам». В Нигерии было даже инициировано расследование по поводу незаконных поставок оружия, а в 2019 году местные власти арестовали двух турецких граждан, являвшихся членами ИГИЛ.

«Прокси-войны в нестабильных регионах стали методом проведения внешней политики Анкары, - считает Сулейман Озерен, научный сотрудник американского университета Джорджа Мейсона. - Это может радикализировать местные мусульманские общины, так как в качестве доверенных лиц часто используются люди, связанные с «Аль-Каидой» (террористическая организация, запрещённая в РФ - ред.) и ИГИЛ».

По мнению Озерена, основную роль в этом процессе играет турецкая MIT (Milli İstihbarat Teşkilatı - Национальное разведывательное управление). Он считает, что хаос в Африке даёт Анкаре возможность использовать религиозную и этническую напряжённость для создания ещё одной прокси-группы, наподобие сирийской, бойцы которой находятся в настоящее время в Ливии и ЦАР.

Другой оппозиционер, бывший сотрудник национальной полиции Турции, а ныне приглашённый профессор Американского университета в Вашингтоне Суат Чубукчу также считает, что Эрдоган использует региональные кризисы для усиления своего влияния среди избирателей-исламистов, «представляя себя лидером мусульманского мира».

Места под африканским солнцем хватает всем. Пока

Нарастающая турецкая активность в Африке не может оставаться незамеченной в Китае, хотя вряд ли способна вызвать серьёзное беспокойство Пекина, сохраняющего статус ведущего торгового партнёра африканских стран. Даже амбициозное заявление Эрдогана о намерении довести к 2025 году двусторонний торговый оборот до 50 млрд долларов (против нынешних 25 млрд) звучит довольно бледно в сравнении с цифрой 187 млрд, достигнутой Китаем ещё в 2020 году.

Однако не всё так однозначно. Известный эксперт в области китайско-африканских отношений Ханна Райдер не считает, что первенство Китая - безусловно и навсегда. В своей статье «Соперничество за Африку: действительно ли Китай опережает Турцию?», опубликованной в этом месяце в The Africa Report, она приводит ряд аргументов, говорящих в пользу того, что турецкий подход отличается большей основательностью и более импонирует самим африканцам.

Во-первых, турки уже поддержали 1 150 инфраструктурных проектов, что крайне важно, учитывая дефицит инфраструктуры в Африке. И, во-вторых, объём прямых иностранных инвестиций Турции в Африку хоть и намного меньше, чем у Китая, но составляет более высокую долю в общем объёме прямых иностранных инвестиций (в 2020 году 3,5% против китайских 2%) и продолжает быстро расти.

Что же касается экспорта вооружений, то на этом поле преимущество явно у Турции. Дело не столько в том, что продукция китайской оборонки более низкого качества, хотя и дешевле. Просто турецкая военная промышленность пользуется технологическими достижениями западного ВПК, опирается на поддержку западных инвестиционных фондов и может не опасаться западных экономических санкций.

По данным турецкой Ассоциации экспортёров, продажи Турцией оружия достигли в 2021 году рекордного уровня, причём экспорт в Африку вырос за всё время с 4 до 328 млн долларов, что составляет 700%. Так что прогноз, согласно которому уже очень скоро Турция станет третьим по величине экспортёром оружия в Африку, вовсе не кажется невероятным.

При этом говорить об острой конкурентной борьбе на африканском поле до сих пор не приходится. Турки, китайцы и россияне пришли сюда, занимая пустующие ниши, оставленные бывшими колонизаторами. Практически полное отсутствие инфраструктуры, неразвитые промышленность и торговля, а также проблемы с безопасностью создают для иностранных компаний поистине безграничные возможности.

Часто говорят о борьбе за Африку между глобальными игроками, но и она пока не выходит за рамки обмена заявлениями об «ущербе национальным интересам» (со стороны Франции в ответ на действия Турции в Западной Африке), об ответственности за дестабилизацию (со стороны Турции в ответ на действия Франции в Ливии) и так далее.

Российский триколор на Чёрном континенте

Естественно, по поводу России, которая играет в африканских делах всё более заметную роль, время от времени также выражается обеспокоенность со стороны её «западных партнёров», главным образом Франции и США. Что понятно: по данным Стокгольмского института проблем мира (SIPRI), почти половина всей поставляемой в Африку военной техники производится в нашей стране, к тому же российских военных специалистов всё чаще задействуют правительства стран, страдающих от террористов.

Сегодня можно не сомневаться в том, что внешние игроки, уже присутствующие на Чёрном континенте, останутся там и в будущем. Разве что французам с китайцами, возможно, придётся потесниться, уступив часть своего места под солнцем туркам.  

Какой будет политика Москвы при таком раскладе, сказать трудно. Российские эксперты на эту тему пока не высказывались, зато на Западе время от времени звучат самые разные прогнозы. Вот, например, что сказал Сулейман Озерен из американского университета Джорджа Мейсона: «Если бы Путину пришлось выбирать между Эрдоганом и президентом Франции Макроном, он, безусловно, выбрал бы первого, поскольку уже имел с ним дело раньше - в Ливии и Сирии. Они бы разделили сферы влияния между собой, вытеснив всех остальных игроков. Конечно, они (русские. - Авт.) не желали бы турецкого присутствия, но готовы иметь дело с Анкарой, приняв это как неизбежность».