Владимир Суровцев: «Тема моих памятников - не конфронтация, не попытка упрекнуть за старые грехи, а стремление найти объединяющие мотивы»

«Дух Эльбы» - не высосанная из пальца история

- Владимир Александрович, главной темой вашего монументального творчества можно обозначить патриотизм. «Дух Эльбы»… Мне показалось необычным название: монумент из гранита, в котором ощущается сам дух прошедшего события. Как бы воссоединение небесного и земного. Это от собственного внутреннего состояния, потому что ваш отец прошёл Великую Отечественную войну от Сталинграда до Эльбы?

- Я представитель первого послевоенного поколения. Мы играли ещё в настоящих военных окопах, у нас были карманы, полные гильз. Для меня тема войны, как бы на кончиках пальцев. Я помню всех фронтовых друзей моего отца. То есть «Дух Эльбы» - не высосанная из пальца история. Если говорить об этом памятнике, то он для меня был как фундамент, как базис…

Мы тогда переходили из эпохи Советского Союза в эпоху новой России. Проект мы начинали ещё с Николаем Николаевичем Губенко, в ту пору - министром культуры. Он готов был помогать…

А потом настали сложные времена, и я должен был впервые в жизни стать и менеджером своих проектов, и финансистом, и продюсером. Изначально в проекте у меня было изображение двух солдат, сидящих на берегу Эльбы. Но с объединением Германии, изменились политические реалии, и немецкой стороне не понравилась такая композиция. Её я потом всё же отлил в небольшом размере. Эта работа, совместно с нашими и американскими ветеранами Второй мировой, была привезена в США и подарена Джорджу Бушу-старшему.

Когда представители немецкой стороны мне сообщили, что им не очень сейчас подходит изображение двух солдат, меня это задело за живое и я попытался найти тот творческий и художественный эквивалент, который был бы адекватно воспринят ветеранами Советского Союза и Америки.

Я взял тему «валькирии» - летающие над полем богини смерти и поднимающие наверх души наиболее храбрых воинов. Когда мне удалось, наконец, найти понимание у немцев, пришлось отстаивать этот проект и среди наших ветеранов. Затем мы всё время попадали в сложные экономические ситуации. И тогда нам впервые стали помогать частные спонсоры… Но и этого не хватало для завершения работы над проектом. А потом мне посоветовали слетать в западную Германию к ветеранам вермахта. Это уникальная ситуация. Они встречают меня в своей штаб-квартире и задают вопрос: с какой стати мы, немцы вермахта, должны помогать финансово установке памятника встречи на Эльбе? Я отвечаю: представьте, два огненных вала идут навстречу друг другу, их останавливают, после чего массово перестают гибнуть солдаты не только со стороны Красной армии или американской, но и со стороны вермахта…

И немцы через какое-то время выделили средства на благоустройство территории.

И вот таким образом поэтическая метафора, тема валькирии, вдруг стала объединяющей. Этот памятник, пожалуй, один из немногих, который имеет не двустороннее, а уже многостороннее значение.

Тема моих памятников - не конфронтация, не попытка упрекнуть за старые грехи, а стремление найти объединяющие мотивы.

- Владимир Александрович, в прошлом году вы отмечали 25-летие открытия памятника «Дух Эльбы» в Германии. Какие изменения вносит неумолимое время в отношения современников с вашим монументом? Или там, на Эльбе, царит по-прежнему дух Победы 1945 года?

- Хороший вопрос… Но для меня он грустный. И мы это чувствуем в большой политике… Сейчас туда, на Эльбу, приезжают дети, внуки, правнуки ветеранов… Из США едут автобусами, а от нас очень маленькими группами. Я постоянно нашим послам в Германии напоминаю об этом. То есть мы этот плацдарм, очень хороший, очень добрый, теряем. В прошлом году мы должны были отмечать 75 лет встречи на Эльбе, всё время списывались и с посольствами, и с генконсульством в Лейпциге, все были «за», но пандемия нам помешала.

Есть определённая недооценка того, что мы сделали. Мы переживаем, когда сносят наши памятники в Польше, Болгарии, Чехии… А там, где мы можем удержаться, где у нас есть дружеские отношения, мы почему-то всё упускаем из виду. Я считаю, что у нас есть правильная организация - Россотрудничество, она должна внимательно относиться к тому, что мы имеем… Имея не храним, а потерявши плачем. Чтобы мы не плакали в перспективе, нам надо о себе заявлять. Мы порой сами в какой-то степени виноваты, не понимая значимости того, что нами уже сделано. В 2007 году мы открыли в Болгарии памятник генералу Скобелеву. Сменилось в Болгарии за это время несколько правительств. Они отказывались от «Южного потока», строительства атомной станции… Сейчас всё это вернулось на круги своя, памятник Скобелеву как был уважаем, так и остался.

«Интеллектуально неразвитый человек не может сделать красивые вещи. Нужно совершенствовать интеллектуально-эстетическую составляющую»

- Расскажите о вашем памятнике в Марьино, который сначала убрали, а потом вернули...

- В Марьино почти 300 тысяч населения и там - минимум художественных объектов, они не закладывались изначально. Обозначаю больную свою тему: что такое русская культура? Мы сейчас опираемся на 18 -19 - 20 века. Кем она тогда была, русская культура, создана? Дворянами. Есть, конечно, народная, она тоже хороша… частушки, пословицы, эпос, это - часть культуры. Но всё же дворяне создали большой пласт. А что такое дворяне? Где они воспитывались? В усадьбах! А что такое усадьба? Это - архитектура, парки, картины, скульптуры. А что в Марьино сейчас? Ну коробки голые. Наша среда формирует психологию нации, отношение к своей стране, району, подъезду. Мы иногда ужасаемся, когда видим исписанные, грязные подъезды, неухоженные дворы…

Я о том, что у нас гигантский творческий потенциал, но он до конца не реализован, к сожалению, механизмы не работают. Почему? Нет закона о меценатах, нет закона о культуре до сих пор. Очень мало, к сожалению, поддержки молодым талантам. Короче говоря, этот потенциал мог бы дать гораздо больше.

По моему мнению, интеллектуально неразвитый человек не может сделать красивые вещи. Нужно совершенствовать интеллектуально-эстетическую составляющую. К чему это я говорю, возвращаясь к Марьино. Ничего там нет для эстетического воспитания, голый район. Вместе с главным художником города Воскресенским мы сделали памятный знак Артёму Боровику, памятник солдатам Отечества. Там сейчас в определённые даты собираются жители.

И мы из архива Минобороны достали списки всех войн… 58 конфликтов и войн, о которых мы ничего, к сожалению, не знаем, начиная с англо-бурской войны 1900 года. В этих горячих точках участвовали 15 тысяч добровольцев, наших соотечественников… Кто это помнит? А помнить надо бы, это тоже наша история.

Давайте поподробнее остановимся на памятнике «Солдатам Отечества»… Там у меня солдат с голым торсом, босиком… Я разрабатывал отдельную тему: «Солдат 20 века. Войны 20 века». Я хотел выразить усталость солдата, его желание сбросить военную форму. Мне хотелось, чтобы люди почувствовали, что боль и утраты солдат воспринимает нервом, голой кожей…Какую бы войну русский воин не прошёл, всегда было так.

- Вы - автор монумента-памятника русскому белому офицеру - Маркову. Памятник стоит в городе Сальске Ростовской области. Сергей Марков - друг руководителя добровольческой армии юга - Антона Деникина. Почему Маркову, а не Деникину?

- Трудно, честно скажу, были даже угрозы. А инициатива на создание проекта исходила от моего друга - Александра Аликаева, издателя. Он печатает серию «Белые воины». Написал книги о Капеле, Деникине, Маркове, работал совместно с замечательным историком Русланом Гакуевым. Они меня подтянули к этому проекту. Я человек чёткого советского образования, 25 лет состоял в Коммунистической партии. Когда предложили памятник «беляку», я сначала возмутился, а потом стал читать материалы историков. Затем бывал в Париже, встречался с представителями русской эмиграции, подружился с Александром Трубецким, князем, и я увидел совершенно другую Россию. Я узнал совершенно другую точку зрения.

Многое тогда понял из того, что сейчас очевидно: Гражданская война - это величайшая наша трагедия. Сколько было ужасов - брат шёл на брата. Статистика даёт цифры: от 7 до 15 миллионов погибших, но никто толком не знает точных данных. Я захотел отразить эту трагедию.

И красные, и белые желали одного: целостности государства и крепости. Россия в 1913 году входила в пятёрку развитых стран мира, а по некоторым позициям мы были первыми: по литью стали, чугуна и так далее. В известном смысле, гражданская война - интервенция, чтобы сбить Россию с пути процветания. Менделеев в ту пору писал, что Россия через 50 лет будет иметь население в 350 миллионов и станет одной из крупнейших держав мира. Нам с Аликаевым удалось убедить Соловцова - начальника Академии ракетных войск, которая была правопреемником училища, где преподавал Марков, выставить там, в Академии, рабочую модель памятника.

- Владимир Александрович, можно сказать, что ваши многие работы - это, в принципе, - идеологический фронт? Бой продолжается за достоверность информации, например, о победе советского народа в 1945 году, за то, чтобы россияне помнили своих защитников и героев. А ещё каким темам вы отдаёте предпочтение?

- Культура в советское время относилась к идеологии. Сейчас на смену пришла другая установка: культура вне идеологии. Я считаю, это не совсем правильно. Хотя с правительственных верхов часто слышим призывы, что надо, мол, «сохранить историческую память». А я, собственно, только этим и живу.

Кроме патриотического направления у меня есть памятники, посвящённые выдающимся деятелям культуры. Памятник Пушкину стоит в Праге на площади Пушкина. Там проводятся праздники славянской письменности, читают стихи на чешском и на русском. В Праге жили эмигранты русские, в том числе Цветаева, то есть это стало сакральным местом для нашей эмиграции. Памятник Твардовскому мы делали с моим сыном, нам помогали дочки поэта. Великолепное было открытие. Открывал Дементьев - наш замечательный поэт.

Об Ахматовой замолвите слово…

- Вы - автор памятника Анне Ахматовой на Ордынке в Москве. Там необычная, мне кажется, история создания - по рисунку парижанина, влюблённого в Анну Ахматову. Как вы считаете - памятник вам удался? Вам не задают поклонники - и ваши, и любимой поэтессы - каверзные вопросы?

- Согласен, история очень интересная. Модильяни был итальянцем, а жил в Париже. Идеологом проекта был Олег Турков. Он был театральным художником и несколько лет главным художником журнала «Огонёк». Он жил в этом дворе и дружил с братьями Ардовыми и Алексеем Баталовым. Он меня с ними и познакомил. При поддержке главы управы Замоскворечья мы реализовали этот проект.

Поговорим о тонкостях… Ну люди разные есть… Кто-то говорит они не были любовниками, но я сам художник и знаю, что не каждая девушка будет обнажённой позировать художнику. Тем более, тогда неизвестному художнику - Модильяни. Он - художник, она - поэтесса. Ну не может здесь не возникнуть высокого чувства!

Проект памятника я обсуждал с Баталовым и Ардовыми... Можно было сделать просто бюст пожилой дамы, с большой грудью, с двойным подбородком… Можно было взять композицию Фалька, то есть сидящую в кресле Ахматову. Но нам показалось, что должен быть какой-то совсем другой аромат… Внутренний двор, тишина…

Нужны были шарм, интрига, художественная провокация… Чтобы подошли люди и увидели - Анна Ахматова! Чтобы люди почитали о ней и узнали для себя что-то новое.

Горельеф парада Победы

- Нам известно, что к 9 мая вы планируете открыть Горельеф. Расскажите подробнее о нём?

- С большим интересом работал над этой темой в память об отце, он - участник парада Победы, прошёл второй Белорусский фронт. И вот этот горельеф парада Победы - квинтэссенция всех памятников, посвящённых Великой Отечественной. Отрадно, что нас поддержали две организации «Руслом» и «Акрон». Во время войны они собирали металл, из которого снова отливали пушки, танки. Мы сейчас готовим документы, чтобы памятник открыть к 9 мая, а если не успеем, есть ещё 24 июня - день парада Победы. И для меня эта тема войны, она для меня близка. Вторая работа, которую мы завершаем, посвящена генерал-майору Фёдору Павловичу Бережнову. Он воевал под Сталинградом, освобождал Донецк, Крым. Был участником боёв за освобождение Европы, а потом и важнейших для сохранения мира послевоенных событий.

Дела давно минувших дней

Он, маленький сухой человек возрастом за 60, в чём-то похожий на Суворова, стоял на пороге и провожал меня в ночь… За долгой и обстоятельной беседой незаметно пробежало много часов. К сожалению, подумалось мне, в России сейчас не очень много таких патриотически настроенных талантливых скульпторов, подобных Суровцеву.

Владимир Александрович на протяжении многих лет является проводником христианских ценностей. Его творчество отражает связь времён и поколений. Но чем дальше эпоха, знания о которой необходимо сохранить для потомков, тем труднее проникнуться духом минувших времён, дать почувствовать, что в монументальной форме должны «дышать почва и судьба». Во многих странах мира скульптуры Суровцева давно пользуются заслуженной славой, так как через них люди ощущают свою причастность к великим моментам истории. Например, парковая скульптурная композиция «Водопой» была в своё время передана в качестве подарка правительством России королеве Нидерландов Беатрикс II. А памятник лётчикам полка «Нормандия-Неман» (стоит в Ле-Бурже, под Парижем) также служит основной задаче, которую поставил  себе скульптор - не предавать забвению те страшные и кровавые годы, когда Россия в союзе с другими государствами раз за разом одерживала победу над мировым злом.