В других СМИ
Загрузка...
Апостол нелегальной разведки
© РИА Новости
Ветераны советской разведки, Герой Советского Союза Геворк Вартанян и его жена Гоар.

Апостол нелегальной разведки

День работника органов безопасности Российской Федерации - профессиональный праздник сотрудников ФСБ, СВР, ФСО и других спецслужб России. Отмечается ежегодно 20 декабря
Реклама
Апостол нелегальной разведки
© РИА Новости
Ветераны советской разведки, Герой Советского Союза Геворк Вартанян и его жена Гоар.

«Явка» и в России - «явка»

Встреча, Вартанян назвал ее «явкой»,  проходила на кухне за чаем с коньяком. Я похвалил русскую, без армянского акцента, речь хозяина. Он рассмеялся и сказал, что говорит по-русски чисто, так как впитал его с младых ногтей. А уж потом, проживая в Иране, овладел фарси и выучил армянский язык.

Я спросил, какие еще иностранные языки он знает? Так я надеялся узнать, в каких странах он добывал разведывательную информацию. Геворк Андреевич ответил уклончиво:

- Когда известных мне шести языков не хватало, я использовал «золотой ключик» - армянский язык…

- А в каких странах это было?

Вартанян пронзил меня кинжальным взглядом, но моему натиску уступил:

- Там, где армяне имели вес в деловых кругах и во властных структурах: в США, в Англии, Франции, Сирии, Иордании, Аргентине, в Иране, Ливане, Гонконге, Сингапуре…

Геворк Андреевич похлопал меня по плечу и, чтобы закрыть тему, сказал:

- За сорок пять лет пребывания в разведке мы с Гоар поработали на трех континентах и сменили десяток псевдонимов. Не обижайся, Игорь, но о сути операций и датах их проведения говорить еще рано…

…В этом весь Геворк Андреевич - сама скромность. О том, как высок был его авторитет в американском истеблишменте, мне поведал Ю.И. Дроздов, экс-начальник Управления «С» КГБ (подготовка разведчиков-нелегалов):

«…4 ноября 1979 года, когда иранские студенты захватили посольство США в Тегеране, директору ЦРУ адмиралу Тернеру понадобился специалист по Ирану. Выбор пал на  Вартаняна (разумеется, имя было другое), который владел монополией на поставку персидских ковров и был известен в США как эксперт по Ближнему Востоку. Адмирал послал за ним свой личный самолет, который доставил его из Нью-Йорка в Лэнгли.

Позже Тернер регулярно приглашал Вартанянов в штаб-квартиру ЦРУ на светские вечеринки, где бывали высокие чины ЦРУ. За коктейлями супруги подбирали кандидатов на вербовку. Посещать эти тусовки супруги перестали после шифровки из Центра о планах ФБР взять их в вербовочную разработку.

В отца и сын

Когда в 1930 году директор маслобойного завода Андрей Васильевич Вартанян, заполучив каким-то неведомым (для родных!) образом иранское подданство, отправился из Ростовской области в Иран, он уже был связан с советской внешней разведкой. Связь эта длилась два десятка лет, пока он работал на чужбине во благо покинутой Родины.

Первые шесть лет в Тебризе Вартанян-отец жил с «петлей» на шее: не раз его сажали в иранскую тюрьму, подозревая в связях с советской разведкой. Но всякий раз выпускали, так и не сумев ничего доказать.

В 1936 году Вартаняны перебрались в Тегеран, где глава семейства быстро преуспел на ниве коммерции и стал уважаемым членом столичного общества. Никто из его окружения не подозревал, что он живет тайной жизнью: в его доме мастерили паспорта для разведчиков-нелегалов из СССР.

Вскоре и Геворка привлекли к разведывательному промыслу. Конспирация превыше всего, и каждый из двух Вартанянов, как на конвейере, выполнял только свою операцию - и никакого обмена опытом и мнениями. Ничего не  поделаешь - суровый закон конспирации.

В начале 1942 года резидент НКВД в Иране Иван Агаянц узнал, что англичане под крышей радиоклуба открыли в Тегеране разведшколу, деятельность которой была направлена против СССР, - набирали юношей, владеющих русским языком. Такие были только в армянской диаспоре, и «Амир» (кодовое имя Геворка, под которым его знали в тегеранской резидентуре и на Лубянке) получил приказ резидента - внедриться! Окончив школу в конце 1942 года, он стал «дипломированным» специалистом диверсионно-разведывательного дела.

Тогда у англичан начались проблемы: мало кто из заброшенных в Союз выпускников вышел на связь. А те, кто вышли, работали под диктовку НКВД. МИ5 (английская контрразведка) пыталась найти «информаторов Советов», инфильтрованных в заведение. Но поняв тщетность своих усилий, разведшколу закрыли. Резидент Агаянц торжествовал: «Карфаген пал!»

«Героя дали за все, что натворили»

Я спросил Геворка Андреевича, какую из проблем разведки он считает главной? Ответил он мгновенно, потому что для себя давно уже все решил.

- Предатели - вот главная проблема всех разведслужб мира... Именно предатели виновны в провале Абеля, Молодого, Олдрича Эймса… Но есть еще один фактор, который может косвенно спровоцировать провал. К нему я отношу беспечность самого разведчика, а также форс-мажорные обстоятельства. Коварство в том и заключается, что теоретически предусмотреть их можно, а реально преодолеть - нет! В фильме «Семнадцать мгновений весны» этот форс-мажор показан очень убедительно: «пианистка» Кэт, «чистокровная немка», при родах вдруг обнаружила знание русского языка, что привело к провалу той части берлинской резидентуры, которой руководил Штирлиц… Нечто подобное случилось и с нами, вернее, с Гоар. Ну а мне это стоило миллионов загубленных нервных клеток…

Было так.

Нас пригласили на ужин в одно уважаемое общество. Мы отправились пешком, чтобы прийти в точно назначенное время. По дороге Гоар вдруг вспомнила, что ей надо сделать укладку волос. Она - внутрь, я прохаживаюсь у здания. Когда до ужина оставалось 10 минут, я заглянул в окно. Гоар сидела метрах в трех и сушила волосы под колпаком. Показываю ей часы - пора! В ответ она как заорет по-русски: «Жора, я уже иду!»

Меня аж вверх подбросило, но в следующий миг заорал уже  я: «Прыгай в окно, бежим!» Гоар выпрыгнула прямо мне в руки. На ужин успели, но весь вечер в ушах у меня ее крик стоял. Гоар успокаивала меня: никто ничего не слышал - все были под колпаками, а мастера чаевничали в подсобке. На том и успокоились.

На следующий день у рации дежурил я. Принял радиограмму в одну строчку. Такие Центр посылал только в случае провала, и я решил, что пришел приказ сматывать удочки. Вчера мы успокоили себя, что все обошлось, а сегодня - радиограмма в одну строчку. Значит, провал!

С трудом, но взял себя в руки, принялся за расшифровку. А там… Мать моя родная, держите меня семеро!  «Полковника Вартаняна Г.А. поздравляем с присвоением звания Герой Советского Союза».

- За предотвращение убийства Сталина, Рузвельта, Черчилля в Тегеране в 1943 году?

- Нет! За Тегеран я получил благодарственную телеграмму из Центра еще тогда, в 1943 году.  А Героя мне присвоили за все то, что мы с Гоар натворили до 1984 года, и по случаю моего шестидесятилетия… Я успокоился - обошлось без провала! Сижу, глаз не могу оторвать от поздравления, а передо мной лицо Юрия Владимировича Андропова, ведь благодаря ему я стал полковником…

- Вы лично были знакомы с Андроповым?

- Лично знаком не был, просто однажды Юрий Владимирович очень заинтересовался информацией, полученной от нас. Надо сказать, то было уже не первое сообщение, которое за моей подписью попало к нему. Спрашивает он начальника внешней разведки Сахаровского Александра Михайловича, который-то и докладывал сообщение: «А в каком звании этот "Анри"?»

Сахаровский объяснил, что я вообще не проходил аттестации. Андропов попенял ему, дескать, «не цените вы кур, которые вам золотые яйца несут», и предложил исправить положение. Не прошло и месяца, как мне присвоили первое воинское звание - «капитан». Было мне тогда уже сорок четыре года. У Гоар даже домашняя шутка появилась: «Мой муж - карьерист, ему всего лишь сорок четыре, а он уже капитан!» Ничего, наверстал - в 1975-м, то есть через семь лет, я уже в полковниках ходил…

Евгений Максимович Примаков принял эстафету от Юрия Владимировича и продолжил опекать меня. В его бытность директором Службы внешней разведки я получил 5 боевых наград - как участник Великой Отечественной.

Двухкомнатная квартира и «лужковская надбавка» к пенсии 

- А Гоар Левоновна, то есть разведчица «Анита»? Она была аттестована?

Я встретил взгляд Геворка Андреевича. Так смотрят взрослые на детей, услышав: «А отчего дождь?»

- В кадрах решили, что звание ей ни к чему. Однако в 1986 году, когда нас вывели в Союз окончательно, Чебриков Виктор Михайлович, в ту пору глава КГБ СССР, назначил ей полковничью пенсию - 250 рублей. По тем временам - хорошие деньги. Сейчас она получает пенсию по старости, плюс «лужковскую надбавку»… 

- Столько десятилетий смертельного риска - и всего лишь двухкомнатная квартира в Москве и «лужковская надбавка»?! Понятное дело, из-за кордона вы вывезти ничего не могли, но, может, хоть от отца что-то осталось?

- Когда в начале 1950-х мы приехали из Тегерана в Ереван, нам хотели дать квартиру, но отец отказался. Сказал, что мы люди обеспеченные, обустроимся сами. Купили в Ростове двухэтажный дом, - Геворк Андреевич протянул мне фотографию и пожелтевшую купчую. -  Теперь в доме живут двенадцать семей - более сорока человек. Никогда у меня не поднимется рука написать заявление на их выселение, чтобы вернуть свой дом. Да и вообще, богат не тот, у кого много, а тот, кому хватает. Нам с Гоар хватает…

…Прожив без месяца восемьдесят восемь лет, Геворк Андреевич, самая крупная «жемчужина» в «иконостасе» нашей разведки, единственный разведчик, при жизни получивший звание Герой Советского Союза (Николай Кузнецов и Рихард Зорге были удостоены этого звания посмертно), скончался в московской клинике 10 января 2012 года.

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама