Освоенная глубина капитана 1 ранга Анатолия Храмова

О Героях России, как и Советского Союза,  можно рассказывать каждый день. Потому что, во-первых, у каждого есть история подвига, которая в своем роде уникальна. И, во-вторых, есть среди ныне живущих Героев Российской Федерации и люди (их четверо), которые одновременно являются Героями Советского Союза.

Один из них - Герой РФ, капитан 1 ранга запаса, руководитель группы водолазных специалистов компании «Дайвтехносервис» Анатолий Геннадьевич Храмов. Именно он в свое время доказал, на что способен человеческий организм при погружении на сверхбольшие глубины. Причем он принял участие в подобных испытаниях дважды.

Безнадежно здоров

Не пройдя по здоровью в летное училище, Анатолий решил продолжить семейную традицию (его дед, отец и дядя были офицерами ВМФ) и, окончив среднюю школу, поступил на кораблестроительный факультет Ленинградского высшего военно-морского инженерного училища им. Ф.Э. Дзержинского. Однако, вместо того, чтобы после выпуска из училища строить корабли, он,  молодой лейтенант, пошел осваивать просторы «гидрокосмоса», так иногда называют подводный мир, Краснознаменного Северного флота.

Еще в училище его отобрали в небольшую группу из 15 курсантов, которые стали изучать азы водолазного, судоподъемного и аварийно-спасательного дела. Абсолютно нового на тот период времени направления. Самое интересное, что решающее слово - достоин человек обучаться в этой группе или нет - было за медицинской комиссией, сопоставимой с той, которую проходят космонавты. И Анатолий прошел ее «без сучка и задоринки», полностью опровергнув медзаключение военкомата. В ходе учебы и отработки профессиональных навыков водолазов-глубоководников ему, единственному из группы,  разрешили тогда погрузиться под воду на 160 метров! До участия в первом эксперименте оставалось восемь лет…

Торт в обмен на вяленую рыбу 

На Северном флоте Анатолий часто опускался на дно бухт и заливов Белого и Баренцева морей. Работал на различных глубинах в качестве оператора  наблюдательных камер, опускаемых со спасательного судна. Руководил водолазными спусками, лично участвовал в работах по заделке пробоин в корпусах затонувших плавсредств и заведению на них буксирной линии. Будучи оператором спасательного колокола, неоднократно садился на комингс-площадку подводной лодки, отрабатывая учебную задачу по вызволению из отсека подводников. И ради «прикола» иногда прямо на глубине менялся с подводниками подарками: он им - свежий торт, они ему - вяленую рыбу.

Однажды, в 1984 году, им пришлось поднимать спецобъект с глубины 270 метров. Для флотских водолазов эта глубина была неосвоенной и недостижимой по техническому оснащению спасательного судна, но не выполнить задачу было нельзя. После обнаружения затонувшего объекта с использованием штатной подводной рабочей камеры РК-680 команда водолазов долго совещалась, как поступить. В конце концов было решено завести адмиралтейский якорь, опущенный на тросе с борта в конструкцию объекта и поднять его до малых глубин. И только после этого водолазы смогли надежно закрепить подъемный трос на объекте. Дальнейшее было делом техники.

Таким образом, к концу 1986 года, когда Анатолия Храмова перевели в 40-й ГосНИИ МО РФ, он уже был достаточно опытным водолазом-глубоководником. Примерно в тоже время, в связи с расширением в стране работ по программе «Мировой океан», когда возникла проблема освоения месторождений газа и нефти, обнаруженных на глубинах свыше 400 метров, остро встал вопрос: может ли человек там работать? Это и предстояло выяснить институту.

Способны жить, даже без кислорода   

Была отобрана группа (экипаж) водолазов-глубоководников в количестве шести человек, которым предстояло проверить это в ходе эксперимента. Возглавить экипаж доверили капитан-лейтенанту Храмову. Имитационный водолазный спуск проводился не в море, а в новом гипербарическом комплексе ГБК-50. Экипаж пробыл в этой барокамере под давлением, равным 400 метрам, один месяц. В последний день пребывания «на грунте» давление в камере ровно на одни сутки было поднято до 450 метров. Потом еще в течение 28 дней длилась декомпрессия (постепенное понижение давления), чтобы испытатели могли без последствий для здоровья выйти из барокамеры.

Внимательно слушая рассказ Анатолия Геннадьевича, я впервые его перебил:

- А как чувствует себя человек на такой глубине?

- Думаю, что каждый, кто умеет плавать, хоть раз в жизни пытался достать дна. В озере, на речке, в бассейне - неважно. И наверняка ощущал давление на ушные перепонки. Так вот, глубина в 10 метров равняется давлению в одну атмосферу, дальше при погружении оно продолжает возрастать: ровно на одну атмосферу каждые десять метров. То есть посчитать, каким это давление было в конце нашего «пути», совершенно несложно.

Плюс к этому вокруг нас было почти 99,6% гелия и только 0,4% кислорода! Микроклимат внутри барокамеры все время поддерживался таким, что даже малейшее температурное отклонение от установленной нормы в 32 градуса ощущалось мгновенно. При температуре менее +31,4 градуса акванавтам (так называют водолазов, живущих под давлением) становилось жутко холодно, если она превышала +32,6 градуса - нестерпимо жарко. Определенную психологическую сложность добавляло еще одно обстоятельство. Если бы что-то с кем-то произошло, придти быстро на помощь «с берега» никто бы не смог. Эвакуировать акванавта из барокомплекса, не выполнив весь цикл декомпрессии, - равносильно его смерти…

Подвиг государственного значения  

Тот экспериментальный спуск стал своеобразным прорывом в неизведанное:  опуститься на такую глубину и столь долго работать в чуждой человеческому организму среде никому в мире тогда еще не удавалось. Весь экипаж акванавтов был награжден орденами Красного Знамени. Но останавливаться на достигнутом в институте не собирались. Скоро были пройдены 450 метров, осуществлены первые осторожные спуски на 500 м, правда, без чрезмерных нагрузок. Таким образом, к 1991 году в НИИ постепенно подготовились «штурмовать» глубину в полкилометра «по-взрослому»: с полной нагрузкой и работой акванавтов под водой в снаряжении. Предстояло исследовать предельно допустимое время нахождения водолазов на этой глубине. И вновь командиром экипажа экспериментального спуска был назначен Анатолий Храмов.     

К ощущениям, какие были во время первого спуска, необходимому комплексу медицинских и прочих наблюдений, более высокому давлению добавились еще и испытания нового водолазного дыхательного аппарата, усовершенствованного Храмовым.

Одним из результатов второго испытания стал доклад о наличии в ВМФ глубоководных водолазных снаряжений, позволяющих работать на глубинах до 500 метров. Главным же итогом всей успешно выполненной программы исследований стало практическое доказательство нового разработанного метода глубоководных работ не только в интересах Военно-морского флота, но и всех заинтересованных министерств и ведомств. Настоящий подвиг государственного значения.

Поэтому нет ничего удивительного, что руководством НИИ были подготовлены документы о представлении капитана 3 ранга Храмова к высшей награде - званию Герой Советского Союза. Увы. Сначала была отменена статья № 6 Конституции о руководящей и направляющей роли государства, затем распалось само государство. В новой стране отменили старые госнаграды, утвердили новые, поменялись военные руководители, наименование их должностей. Очередное воинское звание было присвоено и самому Анатолию Геннадьевичу, а это значило, что документы нужно было оформлять заново.

Тут нужно отдать должное настойчивости руководства института и командованию Управления поисковых и аварийно-спасательных работ ВМФ, которые проявили настоящее мужество в преодолении бюрократических рубежей. В результате спустя почти пять лет после окончания второго эксперимента в Георгиевском зале Кремля Анатолию Храмову была вручена Золотая Звезда Героя Российской Федерации.

 До сих пор в мире нет ничего подобного

- Анатолий Геннадьевич, а как же так получилось, что, имея подготовленных специалистов и технику, наш аварийно-спасательный флот не смог вовремя прийти на помощь морякам подлодки «Курск», затонувшей на глубине всего немногим больше ста метров?

- Этот вопрос следовало бы адресовать тем, кто в годы перестройки и либеральных реформ бездумно, но настойчиво разваливал флотское хозяйство. В августе 2000-го, когда случилась катастрофа с «Курском», я возглавлял одно из управлений в нашем НИИ и очень хорошо знал обстановку на Северном флоте. К тому времени там уже не осталось ни одного судна, с борта которого можно было бы проводить глубоководные водолазные спуски…

- Так мы опережаем или, наоборот, отстаем в деле глубоководных испытаний от зарубежных водолазов?

- Ответить однозначно на этот вопрос сложно, хотя совершенно точно известно: было время, когда обучаться водолазному делу из-за рубежа приезжали именно в нашу страну. И обучаться было у кого и чему. Разработка и испытание глубоководного водолазного снаряжения начались в СССР еще в предвоенные годы. В 1956 году на Каспии отечественными водолазами была достигнута глубина 300 метров! Командир первой группы акванавтов Виктор Вишняков при проведении экспериментальных спусков в барокомплексе НИИ принял участие в 30-суточном водолазном спуске на глубину 100 м в море на специальной подводной лодке-лаборатории. А в конце 1970-х Владимир Ионов впервые вышел из этой лодки на глубине 300 м в легком глубоководном водолазном снаряжении. Все это были достижения, достойные Книги рекордов Гиннесса, и очень жаль, что мир о них не узнал.

Кстати, уникальная подводная лодка-лаборатория, из которой водолазы могут совершать «погружения» прямо из подводного положения, построена более 40 лет назад и до сих пор не имеет аналогов в мире.

Совсем недавно, в ноябре, водолазы-глубоководники Краснознаменного Тихоокеанского флота погрузились на 416 м в морских условиях, практически доказав, что достижения российской науки в области глубоководных погружений находятся на очень высоком уровне.

Таким образом, можно говорить о следующем. В науках, связанных с гипербарией (водолазная медицина и биология), в понимании технических требований, предъявляемых к водолазным комплексам и снаряжению, а также в возможности и умении реализации этих требований в жизнь мы, как минимум,  в паритете со своими зарубежными коллегами, и даже несколько превосходим их. По количеству же рабочих глубоководных (прежде всего, судовых) водолазных комплексов и по размеру оплаты труда водолазов-глубоководников, к сожалению, отстаем.

- Насколько глубоководникам КТОФ при их недавнем погружении помогли технологии, которые вы испытывали в ходе своих экспериментальных погружений?

- Спросите у них. С моей точки зрения, результаты экспериментальных исследований, проведенных  почти 30 лет назад, однозначно должны были помочь как самим участникам спуска, так и обеспечивающему персоналу.

Думаю, сегодняшним акванавтам гораздо спокойнее психологически участвовать в подобных погружениях, поскольку они знают, что на таких глубинах можно длительное время и жить, и работать.

В то же время нужно иметь в виду, что водолазный комплекс спасательного судна «Игорь Белоусов» принципиально отличается по системам и оборудованию от гипербарического комплекса НИИ спасания и подводных технологий. На нем и совершенно иное глубоководное водолазное снаряжение, из которого водолаз в аварийной ситуации может быть извлечен за минимальное время. В целом же ребята, безусловно, молодцы. Они не на словах, а на деле доказали, что место подвигу по-прежнему есть.