В других СМИ
Загрузка...
Чекисты Победы
© Владимир Коробицын/zvezdaweekly.ru
75 лет Великой Победы!

Чекисты Победы

Утром 22 июня Александр Шурепов, казалось, потерял всё. Кроме Родины. А обрёл семью, прошедшую ужасы фашистских концлагерей, уже после войны
Реклама
Чекисты Победы
© Владимир Коробицын/zvezdaweekly.ru
75 лет Великой Победы!

Александр Шурепов родился в старинном селе Кстово (теперь - город), в пятнадцати вёрстах от Нижнего Новгорода. Окончил Горьковский железнодорожный институт, занимался спортом. Это и определило его личную жизнь: ещё в студенческие годы, в 1935-м, в Пятигорске на спортивных сборах он познакомился с Александрой, студенткой пединститута - и вскоре они поженились.

Не знаем, какие планы строила молодая семья, но время внесло свои коррективы: в 1938 году Александру пришлось сменить Народный комиссариат путей сообщения на Народный комиссариат внутренних дел. Он стал сотрудником военной контрразведки и отправился на «передний край» - на границу между Литовской Республикой и Восточной Пруссией. Его полк дислоцировался в районе города Вилкавишкис.

Оперативная обстановка в тех краях была сложной, дел у сотрудников Особого отдела было невпроворот, однако личную жизнь отменить невозможно, и в 1939 году у Шуреповых появилась дочка Галя, а через год - Наташа…

Всё было бы хорошо, если бы не война

Ранним утром 21 июня 1941 года уполномоченный 3-го отделения полка Александр Шурепов ушёл на службу. Попрощался с женой, поцеловал спящих маленьких дочек и поспешил в часть - обстановка на границе осложнялась, забот у контрразведчика было немало. Александр не предполагал, что никогда больше не придёт в эту свою квартиру, а его разлука с семьёй продлится многие годы!

22 июня, около пяти утра, советские войска были атакованы авиацией, а в середине дня приняли бой с передовыми частями немецкого 6-го армейского корпуса. Бой принял характер встречного, красноармейцам противостояли превосходящие силы опытного противника, хорошо оснащённого технически. Неся серьёзные потери, наши войска сражались до темноты и лишь тогда отступили за реку Шешупе. Прикрывавшие государственную границу, передовые подразделения дрались в окружении, из которого смогли вырваться 24 июня…

Понятно, что ни о каком возвращении к семье у Александра не было и мысли - всё личное ушло не то что на второй, но на какой-нибудь десятый план.

Впрочем, Шурепов знал, что уже через час после начала войны в Вилкавишкис вошли гитлеровцы, и думал, что для его жены - супруги контрразведчика, чекиста - лучше всего было погибнуть сразу. Понятно, что девочкам суждено было разделить судьбу мамы…

Контрразведчик-«смершевец» Александр Алексеевич Шурепов воевал честно. Уже в 1941-м он был награждён орденом Красной Звезды, а позже - ещё несколькими боевыми орденами. Его театром боевых действий стал северо-западный регион: фронты Северо-Западный, Волховский и 2-й Прибалтийский. Летом-осенью 1944 года войска 2-го Прибалтийского фронта участвовали в Каунасской и Мемельской операциях на территории Литвы. Смог ли тогда подполковник Шурепов побывать в Вилкавишкисе - не знаем. Ему ведь было прекрасно известно, какие жуткие следы оставляли после себя гитлеровские захватчики. Так что не было никакой надежды не только встретить Александру, Галочку и Наташеньку, но и побывать на родной, неизвестно где находившейся, могиле…

Да и вряд ли он мог позволить себе поездку в личных целях: время было очень напряжённое, оперативная обстановка на территории прибалтийских республик - сложная. Отчаянно сопротивлялись недобитые гитлеровцы, понимавшие, что скоро им придётся ответить за всё, зверствовали их местные прихвостни, которым вскоре не останется места на преданной ими земле…

 

Медальон от диверсантов

Об эпизоде, произошедшем в то время на территории Латвии, рассказывал генерал-майор Виктор Прокофьевич Дунаевский:

«В начале сентября 1944 года… Шурепов получил информацию об очередной заброске в тыл наших войск группы немецких диверсантов. Сведения о группе были очень скудными, конкретно назывались лишь неброские приметы её руководителя.

Через несколько дней, поздно ночью, Шурепову доложили о том, что на фронтовой дороге подорвался грузовик. К утру таких сообщений набралось ещё несколько. Как было установлено, подрывы производились не на обычных минах, а на зарядах сравнительно небольшой мощности, закамуфлированных, по всей видимости, под различные некрупные предметы, которые можно было легко проносить в карманах и незаметно оставлять на дорогах…»

Стало понятно, что это работа диверсантов…  Александр с группой розыскников отправился на место диверсии, опросил находившихся в подорванной автомашине бойцов, и кто-то рассказал, что после взрыва видел в кустах какого-то солдата... Район оцепили, прочесали, и вскоре были обнаружены и взяты два диверсанта, переодетых в красноармейскую форму. Они недолго изображали «героев» и рассказали, что вместе с ними были выброшены с парашютами ещё пять человек, а в Риге их ждёт резидент. Шурепов потребовал назвать пароль для связи с резидентом - диверсант признался, что пароль и отзыв находились в чёрном медальоне, который он выбросил при задержании. Медальончик в лесу,  что иголка  в стоге сена, но всё равно - нашли. Так удалось выйти на резидента, а пятерых агентов задержали по приметам ещё раньше.

«Без самой что ни на есть мельчайшей скрупулёзности победы в поединках с разведчиками противника не достигнешь», - считал генерал Дунаевский, приводя в пример работу подполковника Шурепова по диверсионной «Абверкоманде-212», действовавшей при штабе 16-й армии. Начальником её был некто Хельмут Хассельман - кличка «Александр».

«Вместе с передовыми частями наших войск оперативная группа Шурепова ворвалась в расположение диверсионной школы. Но она уже была пуста! Фашисты и их прислужники успели вовремя улизнуть, захватив с собой всё, что могло раскрыть их деятельность. Так бывало уже не раз, и для Шурепова это не стало неожиданностью. Поэтому он организовал тщательный осмотр всех школьных закоулков, обратил внимание на исписанные стены карцера, куда помещали наказанных радистов за различные провинности. И - удача! Стены, расписанные, где словами, где точками и тире, содержали немало информации,  в том числе, о конкретных лицах, их родственниках, адресах. Из найденной в мусорной свалке бухгалтерской тетради было подсчитано точное количество обучавшихся в школе радистов. В общей сложности через неё прошло немногим более тысячи человек. Крупная школа!

И ещё одна удача - в результате кропотливого труда контрразведчика Шурепова в окрестностях школы был выявлен местный фотограф, у которого, опять же по грубому недосмотру Хассельмана, сохранились более двухсот негативов на обучавшихся радистов. В сжатые сроки была подготовлена ориентировка со списком и фотоальбом на выпускников школы, вокруг которой развернулась розыскная работа нашей контрразведки…»

Казалось, война для Александра Алексеевича заканчивается там же, где и начиналась - в Прибалтике. Но тут, как гром среди ясного неба: 39-я армия перебрасывалась на Дальний Восток и включалась в состав вновь образуемого Забайкальского фронта. Подполковник Шурепов был назначен заместителем начальника отдела контрразведки «Смерш» этой армии. Война продолжалась до 2 сентября 1945 года, когда был подписан Акт о капитуляции Японии.

Возвращение семьи

По возвращении с Дальнего Востока полковник Шурепов получил назначение начальником отдела контрразведки МГБ по 28-й армии Белорусского военного округа. Вместе с большим количеством служебных забот, которые легли тогда на его плечи, оставалась и своя личная боль. Опытный розыскник, что касалось вражеских агентов, Александр Алексеевич в данном случае оказался бессилен, хотя и обращался за помощью к коллегам-чекистам. Удалось узнать, что Александра Фёдоровна не погибла сразу, в тот первый трагический день, когда по городу били пушки и туда входили гитлеровские войска, но вскоре была арестована и отправлена в Мариямпольскую тюрьму - на юго-западе Литвы. На тот счёт, что произошло дальше, были разные версии - умерла, расстреляна, угнана на работы в Германию… Известно стало и то, что девочки тоже оставались живы, но их определили в какой-то приют, а они не то что без документов, они говорить ещё не умели! Где их искать, и даже - кого, под какими именами?

Было понятно, что всё окончено, но в сердце Шурепова жила надежда на чудо. Молодой, немногим за тридцать, симпатичный полковник вызывал интерес у многих девушек и женщин, но он оставался ко всем равнодушен. Не то действительно верил в чудо, не то выгорело всё в душе, или, может, было какое-то высшее знание, которое стороннему человеку просто не понять?

…А потом пришла телеграмма из отделения НКГБ то ли Мариямполя, то ли Вилкавишкиса, сообщавшая, что Александра Фёдоровна жива. Шурепов помчался в Литву…

Действительно, придя в Вилкавишкис, гитлеровцы арестовали Александру Шурепову - как жену чекиста (нашлись «добрые люди», проинформировали); малышек забрали в приют. В переполненной тюремной камере, на бетонном полу, Александра, назло всем обстоятельствам, выполняла гимнастические упражнения - и это помогало ей держать себя в руках, отвлекало от того горя, что казалось неизбывным... Спортивная закалка помогала ей и переносить все физические трудности, сохранила от простуд и всяких болезней. Потом её отправили работать на танкоремонтный завод в Гумбиннен, в Восточной Пруссии. Ремонт танков - занятие отнюдь не женское, но она всё выдержала, всё стерпела… Может быть, и потому, что знала, что должна вернуться и отыскать и дочек, и мужа. Понимала, что это фактически безнадёжно, но спорт воспитал в ней волю к победе, умение бороться до конца, до самой финишной черты.

Уже где-то под конец войны ей повезло: когда советские штурмовики нанесли удар по Гумбиннену и по заводу, Александре удалось пройти за разрушенное ограждение. Так как к побегу она готовилась изначально, то у неё был небольшой запас съестного, что помогло ей на первое время скитания по лесам. А там лучше было ни с кем не встречаться: можно было напороться и на немецких карателей, и на дезертиров, и на «лесных братьев» - прибалтийских бандитов… Затем она пересекла линию фронта, но к красноармейцам обращаться не стала. Лица, возвращавшиеся с немецкой территории, подлежали проверке, а насколько это могло затянуться, она не знала… К тому же ей пришлось наслушаться россказней о том, что всех возвратившихся из плена или с работ тут же отправляют в Сибирь. Так это или нет, она не думала - ей нужно было домой, искать родных!

По пути она иногда задерживалась на хуторах, работала как батрачка, чтобы прокормиться и как-то отдохнуть… Потом снова шла на восток…

Так она добралась до Вилкавишкиса, где нашла одну лишь трубу на месте своего дома. Кого, где искать она не знала, и пристроившись батрачкой где-то на хуторе, приходила в себя, осматривалась, думала, что делать дальше. Несколько раз она приезжала к руинам дома, надеясь, что встретит там своего Александра…

Постепенно стало ясно, что всё не так плохо, как говорилось в лагере. Шурепова решила обратиться к коллегам своего мужа и направилась в местное отделение НКГБ. Встретили там её по-доброму, расспросили, всё записали и не только обещали помочь с розыском, но и поспособствовали с трудоустройством - она была определена инспектором в райотдел народного образования. 

Через несколько месяцев чекисты приехали к Александре и сообщили радостную весть: её Александр нашёлся, он скоро приедет!

Чудо произошло - они встретились. И это чудо заставило Александра Шурепова поверить в возможность другого чуда: в то, что их малышки живы, и что удастся их отыскать. Сказалась, очевидно, и та самая спортивная воля к победе…

Выяснилось, что Галя и Наташа действительно оказались в фашистском  «приюте», где содержались в «донорской группе». У детей брали кровь для раненых немецких офицеров и солдат. Потом приют был «эвакуирован», то есть его перевезли в Германию, а что затем произошло с детьми - никто не знал…

Есть разные версии того, как Александр Алексеевич проводил розыскную работу - писал в Германию, в Польшу, рассылал фотографии, находил людей, которые что-то могли знать… А потом, в феврале 1949-го, он в Вильнюсе или в Каунасе пришёл в один детский дом - просто, как посещал все встречавшиеся на его путях детские дома - и там, читая списки, обратил внимание на сестёр Хелену и Алдону Шубертайте. Одна родилась 5 мая 1939-го, другая - 10 октября 1940-го.

Даты рождения совпадали. У полковника была с собой предвоенная фотография его малышек, но как узнаешь по ней девочек девяти и восьми лет? Сами они ничего не знали о своих родителях, по-русски не говорили вообще. Сердце подсказывало, что это они, но в детях нелегко найти очевидное сходство с родителями… По счастью - не было бы счастья, да несчастье помогло! - маленькая Галя в своё время задела рукой горячий утюг, от чего остался шрамик. Этот шрам, о котором вспомнил отец, разрешил все оставшиеся сомнения…

Хелена и Алдона - Галя и Наташа - возвратились в семью, где не только заново познакомились с мамой, но и увидели своих маленьких брата Серёжу и сестру Олю, в 1952 году у них появится ещё один братик, Андрей. Кстати, забегая вперёд, можно сказать, что впоследствии все дети семьи Шуреповых стали мастерами спорта СССР.  Что ж, волю к победе можно назвать их семейным качеством.

…Александр Алексеевич руководил Особым отделом сначала по армии, затем - по Ленинградскому, Дальневосточному и Киевскому военным округам. Закончил он службу в звании генерал-майор…

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама