В других СМИ
Загрузка...
Три истории о любви: все офицерские семьи счастливы по-разному, по-разному складываются и судьбы...
© mil.ru
Любовь и армия...

Три истории о любви: все офицерские семьи счастливы по-разному, по-разному складываются и судьбы...

По долгу службы доводилось много писать о танках, ракетах, кораблях и вообще о военной мощи. А вот о любви - очень редко. Но когда приходилось, то почему-то непременно на фоне войны
Реклама
Три истории о любви: все офицерские семьи счастливы по-разному, по-разному складываются и судьбы...
© mil.ru
Любовь и армия...

Война и сейчас меня не оставляет, но не оставляет и любовь. Нет, не моя собственная - ей повезло или не повезло, но она, слава богу, не проходила испытания боем. У других было иначе. Вот рассказы о любви моих товарищей, знакомых, просто встреченных в пути офицеров.

Хотя не знаю, стоит ли рассказывать именно о такой любви сейчас, в мартовские праздничные дни марта? Она ведь, эта любовь, словно роза - с шипами.

С другой стороны, если не сегодня, то когда?..

Сердце красавицы

Один мой знакомый, майор, сын генштабовского генерала летел в Афганистан. Профессия у него была штабная, не командная, в бой ходить не предполагалось, но для карьеры очень нужно было, чтобы в личном деле у офицера стояла отметка «принимал участие в военном конфликте» или, как это теперь называется, был «участником боевых действий». В Москве у него, в отличие от сокурсников по академии, было все: квартира в престижном районе, иномарка, редкая для тех времен даже в столице, и молодая жена-красавица. Как она пела, как умела одеваться, как в офицерской компании рассказывала анекдоты - изящно, со смаком, без налета пошлости даже в самых деликатных местах! Чувствовалось, ни воспитанием, ни образованностью, ни умом ее господь не обидел.

Стоит ли говорить, что мы, поступившие в академию из войск, впервые, что называется, попавшие на столичный паркет, белой завистью завидовали своему товарищу - майору. Радовались за него.

Но вот накануне отлета в Ташкент, а оттуда в Кабул - дорога «за речку» пролегала именно так, жена нашего товарища, назовем ее Майя, объявила майору, что подает на развод.

- Каким ты вернешься с войны, - объяснила она свой поступок, - не знаю. Может, героем. Может, пьяницей - война это страшный стресс, ты вряд ли к нему готов. А, может, не приведи господь, инвалидом. Я не хочу ни тебя, ни себя обманывать. Ухаживать за тобой не смогу. Мне еще и тридцати нет, не готова я загубить себе жизнь. Поэтому хочу развестись сейчас, чтобы потом меня никто не упрекнул в предательстве.

Майор улетел в Афганистан. От запоя его спасло то, что там был «сухой закон». Наливали, но по чуть-чуть. Перед обедом и ужином, чтобы продезинфицировать пищевод и желудок, - заразы всякой носилось в воздухе немерено. И каждая бутылка была на вес золота. Он не стал ни героем, ни пьяницей, ни, слава богу, инвалидом. Только переболел, как многие, гепатитом. Но на женщин еще долго смотрел, как на мебель. Попользоваться можно, а к сердцу подпускать - ни за что...

Боевая подруга

Другой мой товарищ тоже прошел через Афганистан. Он закончил особое учебное заведение, о котором говорить не принято, и был в одной из горных провинций советником местного главы. Ходил босиком во «вьетнамках», в хлопковых штанах, в такой же рубахе, что доставала до колен, в темной жилетке и каракулевой шапочке-пилотке, научился заворачиваться в кашемировую шаль, отпустил рыжую курчавую бородку. Когда приехал в Москву, в отпуск, его было не узнать: афганец, он и есть - афганец.

Перед отъездом «за речку» «афганцу» дали на службе трехкомнатную квартиру - до того они вчетвером, с женой и двумя детьми, ютились в однокомнатной. Мы с товарищами его дружно перевозили - дом был новый, еще без воды и тепла, лифт не работал, но таскать вещи на девятый этаж для семьи твоего друга, хоть и трудно, но радостно. Тем более, что большинство из нас тогда своих квартир в столице не имели.

В эту квартиру, к жене, дочке и к сыну наш «афганец» уже не вернулся. Он встретил в Кабуле молодую симпатичную женщину, которая проехала через всю страну на бронетранспортере - по горным ущельям, под душманским огнем - чтобы привезти ему на 23 февраля бутылку «Столичной» и новенькие кроссовки. «Вьетнамки» у нашего товарища совсем развалились.

- Ты представляешь, - говорил он мне с горящими глазами, - она восемь часов тряслась на броне, чтобы меня увидеть?!

Кстати, звали ту женщину, как и его жену, даже отчество совпало. Только фамилия другая. А когда она вышла за «афганца» замуж и поменяла фамилию, то на свете появились две полные тезки. Военная карьера из-за такой тезки у моего товарища рухнула - партийные органы не прощали разводов (считалось, кто изменил жене, может изменить и родине), тем более, что за него некому было заступиться: ни дяди, ни «мозолистой руки» у «афганца» в армейских верхах не было. Правда, на свет появилась замечательная девочка, которая была вылитая мама - такая же красавица. Она уже выросла, закончила университет, стала отцовской гордостью.

А вот с ее мамой у моего товарища жизнь не заладилась. Она уехала в США и, как говорят, вышла там замуж за местного полицейского. Ну а «афганец» уже много лет один.

Ты у меня одна

И вот еще одна история, с недавней чеченской войны... На бандитской мине подорвался офицер. Остался без ног и правой руки. Когда к нему в госпиталь из Хабаровска прилетела жена, он сказал прямо:

- Детей у нас с тобой нет, так что развод оформят быстро. Ты - молода, красива, еще устроишь свою жизнь. А мне ты не нужна. Ни как сиделка, ни как жена.

Что она ему отвечала, сколько слез возле него пролила не знаю. Знаю только, что она никуда не уехала. Все дни и ночи, что он провел в одном госпитале, потом в другом и третьем, была рядом. Перевязывала, обмывала, научилась делать уколы и подставлять плечо, когда он начал осваивать протезы.  Была для него всем сразу: и медсестра, и санитарка, и уборщица и повариха, и жена. И квартиру она для них искала, и ремонт делала, и машину училась водить, и ребенка ему и себе родила. Уже снова вдвоем они вырастили сына и оба закончили вуз. Он - один, она - другой.

Не хочу произносить никаких слов - ни о посконной на Руси бабьей жертвенности, ни о выстраданном женском счастье, ни о каждодневном, ежечасном человеческом подвиге. Все эти слова не стоят и гроша, если нет главного - любви.

А кроме того, если они, офицер и его жена, прочтут эти строки, могут и обидеться. Они просто живут, как обычные люди и как обычные любят друг друга. И меньше всего хотят, чтобы на них указывали пальцем. А какая уж им выпала любовь, это их любовь. И ничья больше.

Без объяснения причины...

Вот только я, прожив уже достаточно лет и вырастив с женой трех детей, имея двух внуков, так и не могу никак понять, что же это такое ЛЮБОВЬ. Вирус, который поражает сердце? Резонанс, взаимопроникновение каких-то флюидов, атомов, запахов и гормонов - в общем, химия? Неожиданная встреча взглядов, острое ощущение твоей половинки, которая завещана тебе свыше? Постоянный труд, стремление угодить кому-то, подстроиться под него, «сделать чужую жизнь собственной драгоценностью», как сказал об этом поэт, или вызов тебе и твоей жизни, ослепляющая, неудержимая страсть, которая наваливается на тебя, как танк, перемалывает своими траками? Готов(а) ли ты выдержать этот груз и это счастье? Можешь не превратить это в привычку, в быт, в скуку и протокол? И как это сделать?

Если честно, не знаю. Да и надо ли знать? Это разные психологи, педагоги, экстрасенсы превращают любовь в науку, в рутину, в набор приемов и приемчиков, а она - вспышка, озарение, чудо и судьба. И как научиться этому волшебству, не знаю.

Полагаю, что и герои этих заметок тоже не знают. Они просто живут и любят.

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама