В других СМИ
Загрузка...
Подвели под «Монастырь»
© Фото из архива
Александр Демьянов в радиоигре с немцами.

Подвели под «Монастырь»

Изначально задуманная как разовая акция проникновения в агентурную сеть Абвера, действовавшую на территории Советского Союза, операция «Монастырь» превратилась в масштабную оперативную радиоигру по продвижению противнику дезинформации военно-стратегического и политического характера, которая докладывалась лично Гитлеру и высшим нацистским бонзам Германии
Реклама
Подвели под «Монастырь»
© Фото из архива
Александр Демьянов в радиоигре с немцами.

Перебежчик

17 февраля 1942 года. Войска вермахта группы «Центр» отброшены от Москвы. На линии фронта временное затишье. Вдруг из кустов на нейтральной полосе выпрыгнул человек-призрак на лыжах и, размахивая белым полотенцем, с криком: «Не стреляйте!», - ринулся к немецкой передовой. Оттуда раздалось: «Halt! Minen!», - но лыжник уже преодолел минное поле, достиг бруствера и скатился в окоп. Беглеца обыскали и доставили в штаб в Можайске.

Справка

Перебежчик - Демьянов Александр Петрович. Его прадед - Антон Головатый - первый атаман Кубанского казачества. Отец - офицер царской армии. Брат отца - начальник контрразведки белогвардейских войск генерала Улагая. Мать Демьянова окончила Смольный институт благородных девиц, была вхожа в самые знатные дворянские дома Санкт-Петербурга.

По причине дворянского происхождения Александр не мог поступить в вуз и, окончив среднюю школу, устроился электромонтажником. Образование и знания немецкого и французского языков юноша приобрёл под руководством матери.

В 1929 году Александр стал сотрудничать с органами госбезопасности СССР под псевдонимом «Гейне». Наставники агента не принуждали его к мелкому доносительству, а нацеливали на разработку оставшихся в СССР дворян, поддерживавших связь с зарубежной эмиграцией.

В Москве «Гейне» состоял на личной связи у генерала Судоплатова, начальника 5 отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, который разрабатывал немецких разведчиков, действовавших «под крышей» посольства Германии.

По заданию Судоплатова агент стал завсегдатаем театров, художественных и антикварных салонов, комиссионных магазинов, посещаемых иностранцами. Он часто бывал на бегах, держал в Манеже свою лошадь.

На коммерческой ниве «Гейне» сошёлся с третьим секретарём польского посольства. Обоюдный интерес к драгоценностям обернулся согласием поляка снабдить агента шифрами. Они обеспечили Судоплатову орден Красной Звезды и продвижение по службе: он стал заместителем начальника управления.

Из «Гейне» в «Макса»

Однажды «Гейне» познакомился с Отто Боровски, атташе германской торговой миссии в Москве. Тот устроил агенту блиц проверку: назвав ряд фамилий русских эмигрантов, до революции поддерживавших отношения с семьей Демьяновых, наблюдал за его реакцией. Когда «Гейне» одобрительно отозвался о названных лицах, немец похвалил его «истинно берлинское» произношение и предложил продолжить знакомство, но вскоре отбыл в Берлин. С агентом стали встречаться представители германской торговой миссии, неизменно передавая привет от Отто.

Проанализировав ситуацию, Судоплатов заключил, что немцы изучают Александра с целью его вербовки. Действительно, от закордонного источника поступили данные, что германская военная разведка ведёт вербовочную разработку Демьянова, и в её картотеке он значится под кличкой «Макс».

Справка. Из характеристики агента «Гейне»:

«...Свои обязательства выполняет аккуратно и в срок. Имеет высокий уровень навыков и умений в изучении людей, установлении и закреплении контактов для добывания информации. Быстро ориентируется в незнакомой среде и трудной ситуации. Постоянно нацелен на успех. Беззаветно любит Родину. Делу Ленина-Сталина и органов госбезопасности предан…»

Чтобы повысить шансы продвижения «Гейне-Макса» в агентурный аппарат германской военной разведки, генерал Судоплатов решил внедрить его в клуб, куда входил Глебов, экс-предводитель Дворянского собрания Нижнего Новгорода, и член-корреспондент царской Академии наук Сидоров. Возглавлял клуб бывший придворный поэт Садовский по кличке «Рифмоплёт». Все они учились в Германии и были хорошо известны местным спецслужбам. В Москве они нашли пристанище в Новодевичьем монастыре.

В июле 1941-го Судоплатов, допуская вероятность захвата немцами  Москвы, провёл упреждающую акцию: по его указанию на базе клуба Садовского была создана церковно-монархическая организация прогерманской направленности «Престол». «Гейне» стал одним из её лидеров. Сама же операция по созданию квазиантисоветской организации имела кодовое название «Монастырь».

Игра началась

На допросе «Гейне» сообщил немцам, что является одним из лидеров подпольной монархической организации, готовой реализовать любые указания германского командования.

Вот что писал «Гейне» в своем отчёте по возвращении в Москву:

«…На допросе присутствовало много офицеров, которые засыпали меня вопросами: кто послал, кто члены организации, кто моя жена, мать, отец, их адреса. Я утверждал версию, что идеологические противники Советской власти объединены в организацию «Престол», чья цель - борьба с коммунизмом…

Три солдата с винтовками вывели меня во двор и поставили к стене сарая. На крыльце появились офицеры, которые оживлённо о чём-то спорили. Один из них спросил меня, буду ли я говорить правду. Я ответил, что говорил истинную правду. Офицер дал команду - солдаты вскинули винтовки, раздался залп, и веер щепок осыпался мне на голову…

Немцы смеялись, а меня лихорадило от пережитой казни. Вдруг меня осенило, и я произнёс имя торгового атташе, с которым познакомился в Москве. Старший по званию приказал повторить имя.

Меня препроводили в комнату, где я пробыл более часа. Я ругал себя за оплошность, которая мне дорого обошлась. Ведь сошлись я на знакомство с Отто Боровски раньше, не было бы никакого расстрела!

Пришёл офицер и проводил меня в ту комнату, где меня допрашивали накануне. Там был сервирован стол. Старший по званию радушно пригласил:

"Господин Александр, коньяк, водочка. Выпьем за успех. Будем вместе работать. Вам придётся побыть в Смоленске, куда мы отправим вас завтра".

Потом он провёл инструктаж, который подействовал на меня, как шпоры на скакуна. Я понял: игра началась!»

«Уничтожить без сентиментальности»

«Гейне», нет! - теперь уже «Макса» перевезли в Смоленск и поселили на конспиративной квартире, где он под руководством инструкторов изучал тайнопись, шифровальное, подрывное и радиодело, учился бегло работать на телеграфном ключе.

15 марта 1942 года «Макса» с рацией и портфелем сторублёвых купюр для «Престола» переправили в Минск и посадили в самолёт. В ночь на 16 марта его выбросили с парашютом вблизи райцентра Арефино Ярославской области.

В Арефино «Гейне» сообщил свой рабочий псевдоним Уполномоченному НКВД (так в те годы звучала должность начальника райотдела НКВД. - Прим. авт.) и попросил связаться с Москвой.

В столице он первые две недели писал отчёт и не выходил из дому, так как немцы могли проверить, когда он вернулся. Слишком быстрое возвращение могло вызвать подозрение. Через две недели двойной агент вышел в эфир и сообщил немцам первую дезинформацию, согласованную с Генеральным штабом Красной Армии. 

Четыре месяца генерал Судоплатов не ставил перед немцами проблемные вопросы. И только в августе «Макс» сообщил в Абвер, что переданный им в «Престол» передатчик пришёл в негодность и требует замены. Курьеры не заставили себя ждать.

24 августа некие Станкевич и Шакуров, в форме рядовых красноармейцев, доставили «Максу» рацию, батареи, шифрблокноты и много денег. Во время ужина «Гейне» усыпил гонцов, подсыпав в водку снотворное. Пока они спали, их сфотографировали, а в револьверах заменили патроны холостыми.

Учитывая, что посланцы имели указание вернуться, было принято решение скомпрометировать их. «Макс» сообщил немцам, что «Шакуров и Станкевич ничего не хотят делать, трусят и пьют горькую». 

Ответная шифровка приказала: «Уничтожить без сентиментальности. О выполнении сообщите».

Надо отметить, что сценарий о «бездельниках и пьяницах» с небольшими вариациями был повторён ещё не единожды, но ни разу не вызвал подозрений в Абвере.

Курьеры Абвера прибывали не только в Москву - в Горький, Свердловск, Челябинск и даже в Новосибирск по указанным «Гейне» адресам. Одному из курьеров, объехавшему полстраны, даже позволили вернуться, чтобы у немцев сложилось мнение, что организация «Престол» действует на всей территории СССР под контролем Абвера.

В рамках операции «Монастырь» получила развитие ещё одна операция - «Курьеры», которая превратилась в стратегическую дезинформационную игру. За два года игры «Курьеры» арестованы 56 диверсантов, нейтрализованы 17 их пособников, возвращены более 37 миллионов советских рублей, захваченные немцами летом 1941-го.

Чтобы придать большую убедительность поставляемой им информации, «Макс» сообщил «зафронтовым хозяевам», что переведён в Генштаб Красной Армии на должность младшего офицера связи.

Как стряпалась «деза» для Абвера

Шифротелеграммы «Макса» готовились на базе материалов Генерального штаба, а также на основании сведений из других ведомств, задействованных в оперативной игре, в частности, из Народного комиссариата путей сообщения. Касались они, главным образом, железнодорожных перевозок воинских частей, военной техники, боеприпасов и снаряжения. Это давало немцам возможность вычислять планируемые нашими войсками масштабные операции.

С подсказки Судоплатова и его заместителя Эйтингона, по согласованию с начальником оперативного управления Генштаба генералом Штеменко, Абвер иногда получал от «Макса» правдоподобные сведения целевого назначения. И тогда некоторые операции Красной Армии действительно осуществлялись в тех пунктах, которые предсказывал агент. Однако все они имели отвлекающее, вспомогательное значение.

Судоплатов и Эйтингон, допуская, что неустановленная органами НКВД агентура Абвера также ведёт наблюдение за железной дорогой, давали указание по маршрутам, указываемым «Максом» в шифровках, запускать ложные воинские эшелоны, где под брезентом вместо орудий и танков были брёвна и мешки с песком. А чтобы подтвердить диверсионные акты, которые якобы совершали боевики «Престола», генералы организовывали в прессе сообщения о диверсиях на ж/д транспорте, в частности, на железной дороге в Горьком и Челябинске.

Накануне генерального наступления под Сталинградом до руководства вермахта была доведена стратегическая дезинформация относительно направления главного удара Красной Армии на Западном фронте.

Чтобы предотвратить переброску немецких войск из района Вязьмы к Сталинграду на помощь группировке Паулюса, «Максом» в Абвер было отправлено сообщение, что наступление на советско-германском фронте будет осуществлено в районе Ржевского выступа. А для придания большей правдоподобности шифровке «Макса» Ставка Верховного командования отдала приказ Жукову прибыть в указанный район.

Появление Жукова на Западном фронте окончательно убедило командование вермахта, что именно здесь Красная Армия планирует перейти в контрнаступление, и оно стало срочно усиливать группировку своих войск на Ржевском выступе. Таким образом, полностью дезориентированные  немцы с началом Сталинградской наступательной операции были не в состоянии перебросить из-под Ржева войска на помощь окружённой армии фельдмаршала Паулюса.

Плохо скрываемая неприязнь Жукова к НКВД переросла в откровенную антипатию, когда по окончании войны ему стало известно, что «холостой бросок» в район Ржевского выступа, который он совершил по приказу Ставки, был инициирован генералом Судоплатовым. Жуков не мог снести, чтобы с ним, «маршалом Победы», кто-то посмел обращаться как с проходной фигурой…

«Особо ценный источник»

Немцы высоко оценили работу «Макса». В канун Рождества 24 декабря 1943 года он получил радиограмму о награждении «Орденом с мечами».

Примечательно, что информацию, переданную немцам «Максом», наши органы госбезопасности получали «обратно» трижды.

Впервые - в феврале 1943-го от нашего агента «Шмидт», полковника шифровального подразделения Абвера. До своего провала он дважды информировал нас о том, что в Москве на немецкую военную разведку работает «высокопоставленный  военный».

Второй раз - в марте того же года от Энтони Бланта (члена «кембриджской пятёрки»), который сообщил резиденту НКВД в Лондоне Горскому, что немцы имеют важный источник информации в Москве в высших военных сферах.

Наконец, в апреле 1943-го англичане в нашу миссию связи передали текст сообщения «Макса», которое было направлено им в Абвер. Даже У. Черчилль в ходе Тегеранской встречи Большой Тройки предупреждал Сталина о наличии в Генштабе Красной Армии агента Абвера…

Операция «Монастырь» продолжалась и после казни адмирала Канариса и упразднения Абвера. А «Макс», как особо ценный источник, был передан на связь Рейнхарду Гелену, главе германской армейской разведки Иностранные армии Востока.

Реклама
ВЫСКАЗАТЬСЯ Комментарии
Реклама