Его звали «Отто». Такой псевдоним Разведупр присвоил Клаусу Фуксу

Сначала было письмо - Эйнштейна

Если не вдаваться в подробности, эру ядерного оружия открыла фашистская Германия. Немцы действовали весьма оперативно. Весной 1939 года советник Управления вооружений сухопутных сил Германии (отвечало за разработку и внедрение новых видов вооружений) профессор Пауль Хартек обратился в Имперское военное министерство с докладом, в котором доказывал возможность использования ядерного вещества в военных целях. Осенью того же года в Германии открывается «Урановое общество», а правительство рейха утверждает программу ядерных исследований.

 Американцы тоже не сидели сложа руки. После знаменитого письма Альберта Эйнштейна Франклину Рузвельту, в котором авторитетный физик рассказал президенту о ядерных разработках в Германии, был дан старт «Манхэттенскому проекту», а в октябре 1940 года основан «Урановый комитет», который пришёл к выводу, что ядерное оружие в США может быть создано в течение двух лет. 20 сентября 1941 года Объединённый комитет начальников штабов ВС США принял решение о строительстве специального завода для производства «ураниевой бомбы».

Советскому Союзу в это время было не до ядерных исследований. Совинформбюро сообщало о непрекращающихся боях на всём протяжении линии фронта. В эти чрезвычайно напряжённые недели и месяцы военная разведка Красной армии была загружена до предела. Многие резидентуры в Европе были провалены, в числе немногих уцелевших оставался лондонский разведаппарат. Возглавлял резидентуру в Лондоне генерал-майор Иван Скляров, а одним из самых опытных сотрудников разведаппарата считался полковник Семён Кремер - участник Гражданской войны, лихой кавалерист.

В 1936 году Кремер был рекомендован для работы в стратегической разведке, прошёл специальную подготовку и был назначен на должность секретаря военного атташе в Англии. Ему был присвоен оперативный псевдоним «Барч».

Семён Давидович, без сомнения, был талантливым разведчиком, которому удалось завербовать несколько ценных агентов. Достаточно назвать начальника разведотдела военного министерства правительства Чехословакии в изгнании полковника Франтишека Моравеца.

Порочащих связей не имел

В январе 1941 года один из добрых знакомых Кремера, в прошлом профессор Берлинского университета, Юрген Кучински попросил Семёна Давидовича встретится и поддержать молодого учёного, который вернулся из Канады, куда тот был интернирован британскими властями. Звали учёного Клаус Фукс, но тогда это имя ничего не говорило. Может быть, и Кремер не обратил бы на Фукса внимания, если бы Кучински не рассказал историю учёного.

Ещё в Лейпцигском университете Клаус Фукс вступил в коммунистическую партию Германии, а когда к власти пришёл Гитлер, уехал в Великобританию. Здесь на кафедре у профессора Нэвилла Мотта двадцатипятилетний Клаус Фукс защитил докторскую диссертацию. Однако свободной должности доцента у Мотта не оказалось, и Клаус Фукс уехал в Шотландию к нобелевскому лауреату Максу Борну. Фуксу и самому предсказывали нобелевские лавры, но началась Вторая мировая война, и иностранцы, «представлявшие угрозу королевству», были интернированы сначала на остров Мэн, затем в Канаду.

Надо отметить, что прозябание в лагере для интернированных, который называли «крысиным логовом», оставило горький след в душе Клауса Фукса. Вернуться в Англию удалось только накануне 1941 года. А весной он получил письмо от своего земляка (тоже выходец из Берлина) - профессора Бирмингемского университета Рудольф Пайерлса, ставшего крупнейшим специалистом в области ядерной физики, с предложением принять участие в исследованиях «особого характера». Так Фукс стал сотрудником лаборатории, которая занималась созданием атомной бомбы.

Известно, что британская контрразведка проверяла и перепроверяла Фукса, но «порочащих связей» тогда не обнаружила...

На связи у Кремера

Вторая встреча Клауса Фукса с Семёном Кремером состоялась уже после нападения Германии на Советский Союз. И в благодарность за поддержку учёный, уже немало знавший о британском ядерном проекте, решил помочь стране социализма, на которую обрушился Гитлер. Так в руках советской военной разведки оказался весьма ценный документ: справка на шести листах о главных направлениях работы британских физиков-ядерщиков. Причём это была не информация общего типа, а аналитическая справка научно-технического характера, на основании которой можно было сделать выводы о ходе работ над ядерным оружием.

В Центре радиограмму из Лондона прочли 10 августа 1941 года. «Барч провёл встречу с германским физиком Фуксом, - докладывал резидент, - который сообщил, что он работает в составе специальной группы в физической лаборатории университета в Бирмингеме над теоретической частью создания ураниевой бомбы. Группа учёных при Оксфордском университете работает над практической частью проекта. Окончание работ предполагается через три месяца, и тогда все материалы будут направлены в Канаду для промышленного производства. Знакомый дал краткий доклад о принципах использования урана для этих целей. При реализации хотя бы 1% энергии 10-килограммовой бомбы урана взрывное действие будет равно 1000 тонн динамита. Доклад высылаю оказией».

И хотя время было фронтовое, тяжёлое, ответ в Англию ушёл на следующий день. Генерал-майору Ивану Склярову предписывалось «принять все необходимые меры для получения материалов по урановой бомбе».

Разумеется, такие меры были приняты. Полковник Кремер провёл четыре встречи с Фуксом и получил более 200 листов ценных документов. Самое время было ознакомить с ними учёных. Что, собственно, и сделал уполномоченный ГКО по науке Сергей Кафтанов. В октябре 1942 года он пригласил к себе Игоря Курчатова и вручил ему три папки (в папках находилось 288 листов документов) с секретными материалами, полученными из Разведуправления в августе и сентябре. Уполномоченный ГКО попросил внимательно изучить материалы о работах по урановой проблеме в Великобритании и подготовить заключение.

Курчатов был шокирован: между исследованиями советских учёных и результатами, которыми располагали англичане, пролегла пропасть. При этом команда британских ядерщиков пополнилась первоклассными учёными-эмигрантами, бежавшими от фашистов из континентальной Европы. Игорь Васильевич прекрасно понимал: объединение столь мощных научных сил приведёт к прорыву в разработках атомного оружия. Вот к таким выводам подтолкнули Курчатова документы, переданные Клаусом Фуксом полковнику Семёну Кремеру.

И тогда же появилась записка по ядерной проблеме, которая легла на рабочий стол Иосифа Сталина. А 11 февраля 1943 года Государственный комитет обороны СССР принял историческое решение о начале работ по созданию в СССР ядерного оружия.

А что же полковник Семён Кремер и его «источник» Клаус Фукс? Как сложились их дальнейшие судьбы?

В июле 1941 года Кремер написал рапорт Начальнику разведуправления с просьбой отправить его на фронт. Резидент был решительно против, Кремеру даже предлагали повышение по службе, но он стоял на своём. Надо отметить, что в то время многие офицеры стремились попасть в действующую армию, однако есть мнение, что на решение полковника Кремера повлияли непростые отношения с неким сотрудником НКВД из Лондонской резидентуры. В результате разведка потеряла хорошего специалиста, зато действующая армия обрела грамотного боевого командира. Войну Семён Кремер закончил Героем Советского Союза, причём в генеральском звании.

Эффект Фукса

После отъезда из Великобритании Семёна Кремера и некоторого перерыва на связь с Клаусом Фуксом вышла сестра профессора Юргена Кучински Урсула, которая работала ещё с Рихардом Зорге. За время сотрудничества Клауса Фукса с советской военной разведкой, то есть в период с 1941 по 1943 год, учёный передал в Москву 116 фотокопий документов, более тысячи листов информации, а также пять образцов материалов, использующихся в атомных разработках.

В августе 1943 года США и Великобритания подписали секретное соглашение, по которому усилия учёных двух стран объединялись для скорейшего создания атомной бомбы. Это решение напрямую повлияло на судьбу Клауса Фукса, которому предложили участвовать в «Манхэттенском проекте». На последнем свидании Урсула Кучински передала Фуксу рекомендации Разведупра для установления связи на американском континенте.

Однако в США, пожалуй, самого ценного агента военной разведки встретили уже представители Наркомата внутренних дел. В спецархиве ГРУ сохранился документ, в котором ясно и чётко сказано, что в январе 1944 года агент Фукс (оперативный псевдоним «Отто») передан «для дальнейшего использования 1-му управлению НКГБ». Клаус, конечно же, не подозревал о таких перестановках. Впрочем, для самого Фукса никаких кардинальных перемен не произошло. Сменилась страна пребывания - и появился новый руководитель по линии разведки.

Но вот что осталось «за кадром». Ещё до отъезда Клауса Фукса в Америку начальник Разведуправления Красной армии неожиданно получил письмо из Наркомата внутренних дел: чекисты просили проинформировать, обладает ли военная разведка материалами о научных исследованиях в США и европейских странах по урановой проблеме. Документы предлагалось направить «лично тов. Л.П. Берия». Как стало известно позже, ведомство Берии в это время уже подготовило письмо Сталину, но после изучения материалов Фукса-Кремера проект письма пришлось основательно переработать.

Историк А. Орлов, который глубоко изучал эту проблему, утверждал: «Мартовская докладная записка Берии Сталину составлялась исключительно на основе материалов Кремера». Можно только догадываться, что после этого сказал Лаврентий Павлович своим подчинённым.

Как результат, очень быстро в недрах 1-го управления НКГБ возникла идея «более эффективной координации и объединения усилий разведывательной работы по ядерной тематике», а значит - передачи агентов Разведуправления в НКВД. Что, собственно, и произошло. И есть основания предполагать (к выводу склоняются многие ветераны военной разведки), что притязания «соседей» на Фукса и стали основой конфликта Кремера, который в результате подал рапорт с просьбой отправить его на фронт.

С новыми руководителями Клаус Фукс работал тоже добросовестно, поскольку, как и другие учёные, сотрудничавшие с СССР, был убеждён, что ядерная монополия опасна. В 1946 году Фукс возвратился в Англию и возглавил департамент теоретической физики в Харуэлле - Научно-исследовательском центре атомной энергии.

После того, как в 1949 году СССР взорвал атомную бомбу, ЦРУ усилило поиск советских шпионов на американских ядерных объектах. В результате спецслужбы США и Великобритании вышли на Фукса. Учёный был арестован, а в марте 1950 года его приговорили к 14 годам тюремного заключения. Однако в 1959 году Клаус Фукс был досрочно освобождён и вылетел в ГДР.

В социалистической Германии он стал заместителем директора Института ядерной физики, профессором Высшей технической школы, был избран членом Академии наук ГДР. А вот советские учёные старались не вспоминать Клауса Фукса, который, как считается, украл у американцев атомную бомбу.