Как у наших самолётов появились «глазастые» ракеты

«Каждую бомбу - в цель!»

Эту максиму полвека назад можно было увидеть на плакатах практически в каждом авиационном училище Советского Союза. Фразу, которая категорически ставила под сомнение теорию вероятности, приписывали тогдашнему главкому ВВС Павлу Кутахову - легендарному герою-фронтовику, летавшему на истребителях до 60 лет. На практике реализовать пожелание Главного маршала авиации стало возможным только после появления управляемых ракет, навести же на цель бомбу считалось невыполнимой задачей.

Первыми образцами такого авиационного оружия в нашей стране оказались трофейные немецкие бомбы FX 1400 и Hs-293, но в отличие от баллистической ракеты V-2 высокой оценки они не получили. В США похожие боеприпасы - AZON и RAZON - также не слишком себя оправдали, поскольку основным способом их наведения служило ручное радиоуправление с помощью кнюппеля - прообраза современного джойстика. По мере удаления от самолёта-носителя положение сброшенной бомбы контролировать становилось всё труднее, и умение оператора обеспечить нужную точность фактически граничило с искусством.

В начале пятидесятых годов в СССР стали разрабатывать, по типу FX 1400, радиоуправляемые авиабомбы. Изделия УБ-2Ф (калибра 2000 кг) предназначались для фронтовых штурмовиков Ил-28, а более крупные УБ-5Ф (калибра 5000 кг) - для дальних бомбардировщиков Ту-16. Оба образца боеприпасов успешно прошли испытания, а УБ-2Ф даже была пущена в серию. Однако именно в этот период по указанию Никиты Хрущёва «чистые» бомбардировщики попали под нож реформы. Как заявил одиозный советский руководитель, «практически вся авиация должна быть заменена ракетами».

И тогда командование ВВС пошло на военную хитрость, переделав дальние бомбардировщики Ту-16 в носители крылатых ракет (или в постановщики помех, топливозаправщики и разведчики). Для фронтовых Ил-28 спасительных ракет не нашлось, и с ними пришлось расстаться.

Впрочем, следует признать, что эффективность Ил-28 в варианте с УБ-2Ф оказалась бы невысокой. Сбрасывая бомбы с горизонтального полёта на высотах 4000-6000 метров, эти самолёты были весьма уязвимы для существовавших тогда средств ПВО. При наведении УАБ штурманом-оператором машина в течение 30-40 секунд после сброса должна была продолжать прямолинейный полёт, становясь «лакомым кусочком» для зениток и ранних ЗРК, что гарантированно привело бы к очень тяжёлым потерям.

Под шифром «Гром»

Созданием авиационных управляемых ракет (АУР) класса «воздух-поверхность» малой дальности с телевизионными и лазерными ГСН в Советском Союзе стали заниматься в 60-х годах минувшего века после громкого успеха американских изделий Bullpup во Вьетнаме.

Так, в подмосковном ОКБ «Звезда» на основе агрегатов и узлов, отработанных для изделий «воздух-воздух», в 1966 году началось создание ракеты Х-66. Принцип её наведения был заимствован у первых отечественных «противосамолётных» ракет и заключался в их удержании после пуска внутри луча бортового локатора РП-21. Важным отличием Х-66 от прототипов являлась более мощная боевая часть массой 103 кг, в то время как у ракеты «воздух-воздух» РС-2УС она не превышала 13 кг.

Спустя два года ракету Х-66 взяли на вооружение, но «привязали» её только к конкретному носителю МиГ-21ПФМ. Ограниченная распространённость этой ракеты объяснялась невысокой точностью и жёсткими ограничениями при маневрировании самолёта, который должен был пикировать на цель с неизменным углом наклона траектории на протяжении 15-20 секунд.

Более массовой стала ракета Х-23, разработанная тем же ОКБ «Звезда» в рамках программы создания истребителя МиГ-23. Внешне напоминая Х-66 и почти не отличаясь от неё по габаритам и массе, Х-23 имела иной принцип наведения - радиокомандный, как у американского аналога Bullpup. Команды управления передавались на борт ракеты с помощью аппаратуры «Дельта», а формировались лётчиком с использованием кнопки на ручке управления (кнюппеля). Манипулируя кнопкой, лётчик стремился удержать ракету на прямой, соединяющей самолёт и цель (метод трёх точек).

В 1974 году ракету Х-23 приняли на вооружение под шифром «Гром». Такими боеприпасами вооружались ударные самолёты Су-17, МиГ-23, МиГ-27 и Су-24 различных модификаций.

Задача лётчика-оператора фронтового бомбардировщика Су-24 упрощалась благодаря теплопеленгатору «Таран-Р»: оператор должен был только совместить подвижный маркер с целью, а углы рассогласования между направлением на ракету и линией визирования цели определялись уже автоматикой, которая сама формировала команды управления.

Как и американцы, после накопления первого опыта применения АУР «воздух-поверхность» отечественные конструкторы вскоре пришли к выводу о целесообразности оснащения их головками самонаведения (ГСН), которые повышали бы точность доставки боеприпаса к цели и снимали бы ограничения на маневрирование самолёта при наведении ракеты.

Первая отечественная АУР с лазерной ГСН получила наименование Х-25. Созданная на базе предшественницы Х-23, она первоначально вошла в состав вооружения истребителя-бомбардировщика Су-17М2 с подвесным контейнером «Прожектор», внутри которого неподвижно монтировался лазерный дальномер-целеуказатель «Фон». Впоследствии ракетами Х-25 вооружили истребители-бомбардировщики Су-17М3, Су-17М4 и штурмовики Су-25 с лазерными дальномерами «Клён», а также самолёты МиГ-27К и Су-24М, оснащённые лазерно-телевизионной системой «Кайра».

В отличие от прежних АУР аппаратура управления и ГСН 27Н1 теперь находились в носовой части ракеты, а в освободившийся хвостовой отсек смонтировали вторую боевую часть массой 24 кг. В процессе испытаний было установлено, что при пуске с дистанции 5-7  км при угле пикирования 20-30° точность ракеты имела круговое вероятное отклонение (КВО) около 5-7 метров.

«Убийцы» локаторов

Для борьбы с зенитными ракетными комплексами противника, параллельно с АУР малой дальности, создавались и противорадиолокационные ракеты, способные поражать цели без захода самолётов-носителей в опасные зоны. Это как раз те самые боеприпасы, которые потом назовут «убийцами локаторов». Первой отечественной «фронтовой» АУР с пассивной радиолокационной головкой самонаведения можно считать Х-28, которая, как следует из названия, разрабатывалась в рамках программы Як-28. Однако проектирование и отладка её затянулись более чем на 10 лет (год принятия на вооружение - 1974-й), поэтому реально носителями этой крупногабаритной ракеты массой свыше 700 кг стали истребители-бомбардировщики Су-17М2 с подвесным контейнером «Метель» и фронтовые бомбардировщики Су-24 со встроенной аппаратурой «Филин-Н».

Определённым недостатком Х-28 было применение жидкостного ракетного двигателя (но благодаря ему и максимальная дальность пуска оказалась очень приличной - 140 км с большой высоты), что создавало немало проблем при подготовке ракеты на технической позиции, поскольку компоненты топлива были токсичными.

Гораздо более практичной, хоть и с менее яркими техническими характеристиками, оказалась противорадиолокационная ракета Х-27ПС, созданная на основе Х-25. Основа - основой, но для обеспечения максимальной дальности пуска 40 км (примерно такую наклонную дальность стрельбы имел американский ЗРК Advanced Hawk) пришлось существенно изменить конструкцию двигателя ракеты и уменьшить массу осколочно-фугасной боевой части до 90 кг. Ракетами Х-27ПС были вооружены истребители-бомбардировщики Су-17М3, Су-17М4 и МиГ-27.

Создавая очередные варианты АУР, ОКБ «Звезда» неизменно стремилось использовать в новых образцах хорошо зарекомендовавшие себя технические решения. В конструкции модульной ракеты Х-25М, принятой на вооружение в 1981 году, эта тенденция получила развитие. При одинаковом корпусе, оперении, боевой части и автопилоте были созданы три варианта АУР с различными головками самонаведения: противорадиолокационной (Х-25МП) и лазерной (Х-25МЛ), а также с радиокомандной системой наведения (Х-25МР).

Для поражения высокопрочных целей типа мост, плотина, аэродромное укрытие для самолёта и т.п. советским ВВС требовалась управляемая ракета с боевой частью повышенной мощности. В МКБ «Вымпел» такая ракета с проникающей боевой частью 300 кг была разработана в двух вариантах: Х-29Л - с лазерной ГСН и Х-29Т - с телевизионной ГСН.

Особенностью этих ракет была возможность выбора манёвра в вертикальной плоскости. При атаке со средних высот с пикирования применялся метод «трёх точек» - когда ракета летит к цели практически по прямой, а при ударе с предельно малых высот для увеличения угла подхода к цели её полёт шёл по логарифмической кривой. В этом случае после пуска ракета уходила в набор высоты с постоянным углом визирования объекта удара. Тем самым, помимо увеличения глубины проникания, исключалось случайное столкновение ракеты с поверхностью на этапе наведения.

Лазерный вариант ракеты Х-29Л вошёл в состав вооружения почти всех ударных самолётов фронтовой авиации (Су-17М3, М4, Су-24 и Су-24М, Су-25, МиГ-27Д, К и М). Ракета с телевизионной ГСН применялась с самолётов МиГ-27К, Су-24 и Су-24М.

Реализованный вариант теленаведения, в отличие от лазерного, обеспечивал выполнение требования «пустил - забыл». При дальности пуска ракеты 4-5 км, хорошей контрастности цели и прозрачной атмосфере точность доставки характеризовалась среднеквадратическим отклонением менее 3 м, в то время как у ракеты с лазерной ГСН при той же дальности пуска оно оценивалось равным 4-5 метрам.

Как бомбу заставили «поумнеть»

Авиационные бомбы, оснащённые лазерной и телевизионной головками самонаведения, поступили на вооружение советских ВВС в семидесятых годах минувшего века и определялись как «корректируемые» (КАБ). Эта терминологическая тонкость подчёркивала, что расчётная точка падения для таких бомб рассчитывалась на борту самолёта-носителя по алгоритму, не отличающемуся от алгоритма для аналогичной неуправляемой бомбы.

В процессе полёта луч лазерного целеуказателя непрерывно «указывал» на земле точку, в которую, если не учитывать случайных факторов (изменчивость ветра, ошибки измерения параметров полёта и т.п.), попала бы «идеальная» неуправляемая бомба с соответствующей аэродинамикой. Задача системы наведения и управления КАБ состояла в устранении влияния этих случайных факторов. Такой подход значительно упрощал алгоритм применения КАБ - без нужды специально рассчитывать границы области возможных точек падения бомбы (дальнюю и ближнюю).

С другой стороны, указанный подход ограничивает возможности использования запасённой кинетической энергии КАБ (корректируемая бомба в большинстве случаев могла бы улететь гораздо дальше при использовании подъёмной силы корпуса и крыльев, что выгодно, например, для исключения необходимости входа в зону объектовой ПВО).

Первым образцом отечественной «умной» бомбы стала КАБ-500Л с лазерной ГСН, аналогичной той, которая использовалась при создании управляемой ракеты Х-25Л. По мнению западных экспертов, при формировании идеологии этой КАБ советские специалисты из НПП «Регион» опирались на идеи, применённые в американских УАБ Paveway II и III (в частности, размещение лазерного координатора на флюгарке). Такие бомбы попали в руки северовьетнамской армии после падения сайгонского режима в 1975 году.

Советский фронтовой бомбардировщик Су-24 (Су-24М) мог применять и более тяжёлые бомбы калибра 1500 кг, поэтому вскоре с использованием той же ГСН и силовых приводов была создана корректируемая бомба КАБ-1500Л, более мощная, нежели американские 2000-фунтовые аналоги. Позднее появилась корректируемая бомба КАБ-500Кр калибра 500 кг с телевизионной системой наведения, а за ней и полуторатонная КАБ-1500Кр с аналогичной ГСН. Номенклатура советских корректируемых бомб оказалась куда более узкой, чем у американцев, что объяснялось высокой стоимостью такого оружия и, по-видимому, несколько иной оценкой их значимости в вооружённых конфликтах будущего.

Подводя итоги обзору развития авиационного управляемого оружия малой дальности, можно утверждать, что к концу 1980-х годов был достигнут практический предел точности доставки боеприпаса к цели, соизмеримый с размерами бомбы или ракеты. Однако применение «умных» бомб всё ещё лимитировалось метеорологическими условиями: при наличии дымки максимальная дальность пуска (а значит, и высота сброса) существенно уменьшалась.

Кроме того, управляемое оружие с командной системой управления оказалось весьма уязвимым для средств РЭП, а боеприпасы с телевизионными ГСН порой были склонны терять цель, если она была недостаточно контрастной на фоне подстилающей поверхности. Наконец, большинство образцов управляемого авиационного оружия имело максимальную дистанцию применения порядка 10 км, что предопределяло необходимость входа самолёта-носителя в зону объектовых средств ПВО.

Сегодня основные удары по наземным целям на территории Украины наша оперативно-тактическая авиация наносит, стараясь вообще не пересекать государственной границы. Значит ли это, что ракеты с коротким радиусом действия больше не нужны? Как говорится, время покажет. Однако уже сейчас некоторые эксперты считают, что опыт применения управляемых авиационных боеприпасов в зоне проведения специальной военной операции на Украине вскоре неминуемо скажется на их облике и тактико-технических характеристиках.